Чтение онлайн

Кот повернул голову, и в вечерних сумерках она увидела его круглые зрачки.

— Я уже слишком старая, — усмехнулась она, с легкостью отгадав его мысли. — Мне пятнадцать лет, Рбит, а половину из них забрали горы.

— Не хочешь пожить немного в Громбе?

— Зачем? Не в первый раз уже такое…

— Не в первый, потому что во второй, — прервал он ее. — За полтора года, и даже меньше.

— Ты знал? Ну да. Попрыгаю по горам, и наверняка будет выкидыш, как и в прошлый раз. — Она махнула рукой в сторону вершин. — А если нет — то подумаем позже.

Неожиданно она нахмурилась.

— Да и зачем мне бросать горы? — с нескрываемым раздражением спросила она. — Просто так, без причины? Ведь ноги меня держат по-прежнему!

Рбита развеселила ее злость. Однако он прекрасно понимал, что без гор она просто не выдержит, после того как они уже отняли у нее половину жизни.

— Я всегда хотела быть мужчиной, — угрюмо сказала Кага. — Жаль, что я женщина. А больше всего я хотела бы быть котом-гадбом. — Она с серьезным видом посмотрела на него. — Я хотела бы быть такой, как ты, знаешь?

— Ты такая и есть, сестра, — столь же серьезно ответил Рбит. — Только ты этого еще не замечаешь. Оно где-то внутри тебя, и увидеть его нелегко.

Она протянула руку и почесала упругий бархатный загривок.

— Надо бы поспать.

— Надо. Завтра снова предстоит тяжелый путь. И кто знает — если найдем этих, Хагена, может быть, придется драться.

— Вэрк.

Оветен посмотрел на отряд, двигавшийся впереди него по крутой горной тропе, и едва не рухнул в пропасть, вместе с покатившейся из-под ног лавиной камней. С трудом ему удалось удержать равновесие.

На него начали оглядываться. Он поднял руку, давая знак, что все в порядке, после чего двинулся дальше, внимательно глядя под ноги. Вот он, край, в котором каждый шаг может оказаться последним! Убийственный марш погубил уже двоих его людей… а он сам позавчера подвернул ногу. И ему еще повезло, очень повезло, поскольку все могло закончиться куда хуже.

Холодный ветер усилился. Оветен посмотрел на небо. На лицо ему упали первые крупные капли; дело шло к вечернему ливню.

Со стороны головы отряда послышался хрипловатый женский голос:

— Идем дальше! Здесь недалеко есть расселина, которая защитит нас от ветра! Еще четверть мили!

Солдаты зашагали проворнее. Девушка пропустила их, ожидая Оветена.

— Как нога? — спросила она.

— Болит, — честно признался Оветен. — Но я поспеваю.

— Едва-едва.

Он кивнул, бросив взгляд на ее стройную фигуру. Похоже, она просто не знала, что такое холод, — кроме тяжелых сапог, на ней была лишь расстегнутая на шее кожаная куртка (настолько покрывшаяся грязью и жиром, что не пропускала дождевую воду) и короткая юбка с разрезом сбоку до самого бедра, чтобы не стеснять движений. Скрещенные на груди ремни поддерживали висевшие за спиной большой мешок и колчан с луком и стрелами.

— Ну так оставь меня в покое, госпожа.

Она рассмеялась, показав зубы.

Ее называли Охотницей. Оветена несколько удивляло подобное прозвище, однако старый комендант еще в Бадоре объяснил ему, что женщина, которая выслеживает и убивает стервятников, вполне его заслуживает.

В окрестностях Бадора и Громба ее прекрасно знали. С гор давно уже доходили слухи о необычной истребительнице крылатых разумных. Несколько раз она показала дорогу заблудившимся путникам, появлялась у вечерних костров военных патрулей… Вместе с купеческими караванами она порой спускалась с гор до самого Рикса. Нередко бывала она и в городах; посты у ворот постоянно обращали на нее внимание, поскольку одинокая вооруженная женщина в самом сердце Громбеларда отнюдь не была чем-то обычным. Офицеры легиона быстро научились ценить известия, которые она время от времени приносила.

Судьбе было угодно, чтобы утром того же дня, когда Оветен прибыл в Громб, Амбегену доложили о появлении лучницы в городе. Ее узнали солдаты, стоявшие на посту у ворот. Оветен подумал, что тогда еще не понимал, сколь, в сущности, благосклонна оказалась к нему фортуна.

— Не смотри на меня, господин, как на грозовую тучу, — сказала она, показывая жестом, что нужно догонять отряд. — Идем.

Они двинулись вслед за солдатами, но не прошли и десятка шагов, как с неба на горы обрушился ливень. Под потоками дождя солдаты пробирались по узкой тропинке, по которой, скорее всего, никто не ходил, разве что горные козы. Оветен не мог понять, откуда берутся подобные тропинки в местах, где, возможно, никогда не ступала нога человека. Среди горных вершин не было никаких селений, поскольку не было мест, где можно было бы пасти овец. Козы… Но даже им нужно было что-то есть. Не питались же они этими скалами, на которых даже мох толком не рос? Лишь в некоторых местах виднелись островки скудной растительности.

— Когда-то здесь жило большое, многочисленное племя, — сказала девушка, словно читая его мысли. — Очень могущественное. После него остались руины удивительных зданий, прямо среди гор. Похоже, некоторые из этих тропинок — следы древних дорог шергардов.

Он удивленно посмотрел на нее. Уже не первый раз она демонстрировала знания, источник которых он напрасно пытался выяснить.

— Откуда ты об этом знаешь, госпожа? — прямо спросил он. — И об этом, и о многом другом?

Она пожала плечами.

— Мой опекун… собственно, почти приемный отец — человек, который видел рождение разума стервятников.

Оветен изумленно уставился на нее.

— Когда-то он был мудрецом-посланником, — пояснила девушка. — Теперь он живет здесь, в Тяжелых горах, и занимается исключительно историей Шерера. Его называют Стариком.

— Мудрец-посланник, — повторил Оветен.

Девушка снова пожала плечами и добавила:

— В Армекте о них знают лишь то, что они существуют. — Сегодня она была удивительно разговорчива, что случалось редко. — Лах'агар, посланник Шерни. Человек, который понимает сущность Пятен и Полос Шерни. Он никакой не чародей и не маг — такой же, как все, из плоти и крови. Общение с Шернью продлевает срок жизни, и только. Кроме того, посланник большую часть жизни проводит в пределах края, где время течет иначе — в девять раз медленнее. Это значит, что, когда в Шерере пройдет девяносто лет, посланник в Дурном краю проживет лишь десять. Больше я тебе ничего не скажу, господин, поскольку ничего больше не знаю. А если даже и знаю, то не понимаю, — откровенно призналась она.

Оветен покачал головой и поднял брови.

— Армектанка в Тяжелых горах… Как такое могло случиться? — спросил он, чувствуя, что у девушки хорошее настроение, и пытаясь ее разговорить.

Она уклонилась от ответа.

— Это очень долгая история.

Дальше они шли молча. Расстояние, отделявшее их от остальных, перестало увеличиваться, однако вывихнутая нога Оветена не позволяла надеяться и на то, что оно уменьшится.

— Далеко еще? — спросил он.

Девушка пристально взглянула на него. У нее были необычные глаза — они совершенно не подходили к ее лицу и казались в некотором смысле… старыми.

— До границы края недалеко. Но может быть, пора бы уже рассказать мне побольше?

— Разве золото, которое ты получаешь, госпожа, не притупляет твоего любопытства?

Он платил ей по-царски. Ибо царской была цена, которую она назначила — и не позволила торговаться.

«Это честная сделка, — заявила она еще в Бадоре. — Я не вожу экспедиций по горам. А если уж мне приходится этим заниматься, то меня следует убедить, что дело того стоит».

Так и решили.

— Золото, которое я получаю… Хорошо, господин. Но ты не подумал, что, может быть, я хочу его заработать… честно?