Чтение онлайн

Не в расстройстве дело. Заплатили Анчееву.

Он знал, что живым не вернется. Костюм надел. Умылся. И пошёл умирать, заодно уж Митрича выцепил, как самого виноватого.

— А потом достал из кармана такую штукенцию, кругленькую и хлобысь себе по горлу.

— Да ты что…

— Любопытно, — этот тихий вкрадчивый голос заставил Метельку замолчать. — Стало быть, вы видели, что там произошло?

Что господин был из жандармских, так это очевидно. И что не из простых. Костюмчик на нём не казённый, вон, в полосочку, приталенный и пуговички серебряные. На ногах — штиблеты. На голове — шляпа. И тросточка в руках, образ дополняет, стало быть. Только пиджачок сбоку оттопыривается, намекая, что если вдруг, то господин к сюрпризам готов.

— Ну… так… да, господин, — Метелька поднялся, держась за бок. — Ох и жуть там была! Такая, что прям попёрла, я уж и подумал, что конец мне пришёл. Сразу все молитвы, какие ведал, вспомнил!

Филька тихо бочком, бочком да в стороночку, подальше и от нас, и от господина этого. А тот на Метельку глядит, кивает пресочувственно и видом всем показывает, что готов каждому слову внимать. Мне тоже вставать надо, потому что не положено человеку простому рассиживаться, когда с ним благородный беседовать изволит. А господин явно не из простых. Вон его дымка окутывает такая голубая, переливчатая. Стало быть, дарник.

— Сиди, сиди, — он замахал рукой. — Сейчас целитель подойдёт. Крепко досталось?

— Так. Чутка. Упал, когда машина рванула.

— Ага, громко, — подтвердил Метелька. — И ещё паром так пыхнула…

— А отчего рванула?

— Ну так, я ж это. Сказывал. Короче. Когда Анчеев себя по горлу полоснул, стало быть, сперва кровища брызнула. Прям во все стороны. И на Митрича тоже. А Митрич, он же ж нормальным был. Да, мастер. Требовал. Так все-то требуют. Он и штрафов зазря не писал, и так-то с пониманием. Анчеев же на него позлобился, хотя чего тут злобиться. Чахотка у него была.

— У Митрича?

— У Анчеева. С неё-то его с фабрики попёрли. Ну какой из него работник, когда он на ногах едва стоит, — Метелька и плечами пожал. А вот господин покосился на перстенёк, который окутывала мгла. Значит, отслеживает, правду ли говорим.

И судя по плотности, игрушка эта куда более серьёзная, чем у революционеров.

Значит… значит, стараемся не врать.

— Ну а потом он стоит, значится, и не падает. Я ещё подумал, что как оно так, когда стоит? Живой-то стоять не может. А он, значится, мало того, что не померши, так к Митричу руки протянул. И за горло его. И так раз, аж хрустнуло! А потом чегой-то такое было, чего я вовсе не понявши. А он в себя руки вшторкнул!

— Кто?

— Анчеев. Ну точно ж неживой уже был он! Кто ж живёт, когда горло переразанное? Это только куры без головы бегать могут. Мамка их потому бить и не любила. Батька головы рубал. Ну а потом я…

А терпеливый он, наш новый знакомый.

Слушает.

Кивает.

— А с руками-то, говорю, он вот их и вытянул, и вывернул, — Метелька даже попытался продемонстрировать, как именно. — У меня так не выходит. А он прям руки и в грудь, и потянул. Захрустело страшно-страшно. Я уж тогда понял, что бегчи надобно…

— И не побежал?

— Не. Ноги будто к полу приросли. Страх-то такой! Я в жизни такой жути не видал! А он вон… ну и всё. Из грудей полезло сперва будто туман тёмный, а из него как кишки, только не Анчеева, а такие, ну… или не кишки, а змеи? Савка?

— Щупальца, — подсказываю я. — Мы тогда испугались крепко. А оно как поползёт во все стороны.

— Во!

— И мы поняли, что если не спрятаться, то тварь сожрёт. А там машина рядом был… щупальца эти Митрича спутали. Он и так мёртвый был. Ну, вроде как. Так-то я не проверял. Но щупальца тело подняли.

— Только хрустнул!

— И пока она с ним возилась, мы с Метелькой к машине и рванули. Я ещё заслонки открыл, думал, если полезет, то я её паром шугану. Слыхал, что твари технику не любят…

Этот не перебивает, только на кольцо поглядывает.

— А она прям в машину полезла! Там же ж валы, — продолжает Метелька. — Вот эти щупальца, прям как волосья, накрутило. У нас бабам, если хотят пойти, то сразу говорят, чтоб косу обстригали. А Митрич рассказывал, что в позатым годе была одна, пришла такая, к станку стала, и косу не остригла. Вроде как убирает. Она-то убирала, убирала, и вроде всё-то ничего, пока одним днём не забылася. То ли косынку не так перевязала, то ли ещё чего, главное, что коса выскользни и в самое нутро. Ну и намотало.

— Косу?

— И косу. И бабу тоже. С концами, — Метелька потупился и осенил себя крестом. — Ну и тварюку-то тоже ж, стало быть. Намотало. У машины силища же ж… Савка ещё на полную дал, и давление тогда в системе было вот.

— А сам ты куда?

— Так вниз скатился. Там же ж помост. Если прилечь, то ничего так, втиснуться можно.

Вот прямо чувствую недоверие и сомнение жандарма, потому что хороша наша сказка, даже правдоподобна с виду, но не укладывается в голове дарника мысль, что двое пацанов перехитрили тварь иномирную.

— Ну а она верещит, и так, что ажно наизнанку выворачивает всего! Думал, уши лопнут. И машина гудит. Так вот, у-у-у-у, — изобразил Метелька. — А внутрях прямо ходуном ходит. Я и смекнул, что не сдюжит она. Как пить дать рванёт! Мы и побегли.

— И?

— И рванула, само собою. Не успели чутка. Тварюку эту тогда близёхонько подтянуло, вот, видать, и сварилась. Там же ж, как трещина, то пар. И прям во все концы. У нас тут, сказывают, в тым годе одна сорвалась, бахнула, так семь человек обварило! И рабочих, и помогатых, и даже тех, кто рядом стоял! А тут одна тварюка… а мы уж бегли.

— И выбегли, — завершаю рассказ вместо Метельки.

Тот кивает. А жандарм вздыхает то ли с облегчением, то ли с печалью.

— Это вы молодцы, это вы правильно…

А Филимон далеко не ушёл. Крутится рядышком. Слушает? Как есть. И небось, если не всё слышал, то многое. Вот что-то мне подсказывает, что это его любопытство не на пустом месте появилось.

Доложит?

Само собою. Ну и пускай себе. Устало прикрываю глаза.

— Звиняйте, господин, — Метелька кланяется. — Я-то так, а Савка упал неудачненько… можно, мы домой пойдём?

— Боюсь, что вынужден буду вас задержать. Так… Залимихин!

А голос у господина жандарма имеется, и такой, что Филимон отскочил в стороночку со всею поспешностью. Рядом же с нами появился казак.

— Залимихин, приглянь за ребятами. И пусть доктор, как подъедет, их осмотрит первым делом. Если разрешит, то накорми. И давай… так, где тут контора?

— Там, — Метелька машет рукой. — Дальше, но туда если, то неможно. Господин управляющий лаяться станет.

— Пускай лается, — жандарм, так и не назвавший своего имени, усмехнулся в усы. — А этот ваш… как его…