Чтение онлайн

— Сестра Оливия говорит, что у меня хорошие способности, и тонкая связь с потусторонним миром. — Она сжала тетрадь своими маленькими ручками, и покачала головой. — Но я ведь не хочу идти в жрицы! Я хочу, как папа, увидеть мир. Не хочу всю жизнь провести в келье, и смотреть в лицо богам с таким... таким... не знаю, так, как смотрят сестры в церкви. Они ведь совсем как каменные статуи! — Снова вскинула голову, и встретилась со мной взглядом. Умоляющим взглядом.

Я осторожно погладил её по голове, успокаивая.

— Помнишь, мы говорили, что я могу заработать много-много денег, и увезти тебя из Гротенберга? — Я подбирал слова. — Диор говорит, что появился клиент, который нам обещает золотые горы за работу. Если это так, то я смогу нас увезти. Показать весь Торок, пройти к великому ледяному озеру, проехать на юг, до Райских Садов. Отец... не был против, чтобы ты узнала мир. Знаешь, сейчас такие времена, времена перемен, и лучше их переждать в Предгорье. Кое-кто уже уехал туда.

Элиза внимала всем своим видом, ловя каждое слово. Я видел рождающуюся в её глазах надежду, и улыбнулся. Она ещё даже не спросила, но я понимал, что она хочет спросить.

— Только сначала надо будет выполнить работу, и тогда мы уедем из города.

На самом деле, мне искренне хотелось верить в успех нашего дела. И в сумму, которую нам обещали заплатить. В то, что она действительно существует. Какие бы тревожные предчувствия меня не посещали, но деньги есть деньги. Пока отца не было дома, обеспечение дохода было целиком делом моим, а некогда, и моего старшего брата, да упокой Ориел его дух, и даруй муки душам его убийц.

День должен был начаться просто и обыденно.

Небольшая разминка для поддержания формы, завтрак в кругу семьи, встреча с моими друзьями, чтобы обсудить контракты. Разве что весь этот график уже с утра пошёл не по плану. Нет, завтрак с Элизой мне был только в радость. У нас последние два месяца так редко получалось встретить утро вместе. Внезапно духовенство решило сдвинуть приход в школу детворы на час раньше, а большинство моих заказов всё равно приходилось на ночь, и мы с сестрёнкой не пересекались. Пару дней в неделю теперь приходилось «скучать» в одиночестве, находясь дома, но и тут не всё было гладко. Если не работаешь… кхм, допустим «по призванию», то работай вышибалой. То в ночь, то в день. И каждый раз — не в то время, когда этого хотелось бы.

Я как раз направлялся к выходу, проверяя, всё ли моё оружие с собой. Город такой, где без меча, ну или хотя бы кинжала, лучше на улицах не появляться. Бандам что день, что ночь, особенно молодым и борзым — могут покалечить и не заметить. Да, днем набежит стража, поднимет шум, но он и быстро уляжется, ведь какой смысл в расследовании дела, если уже есть просто тело? Ну, да, родных оповестят с совершенно каменным лицом, что «нашли ещё тёпленького мертвеца в переулке», и всё. Если ты не аристократ или хотя бы уважаемый торговец, то плевать всем будет на твоих убийц. «Это же банда» — скажет стражник, и пожмёт плечами, — «он ведь уж мёртв, и подозреваемых слишком много, а мы ещё живые, и на тот свет не рвёмся».

Если ты в банде, то, конечно же, такого не спустят. Только вот, опять же, к стражникам никто не побежит. Сами возьмутся, сами найдут, и, скорее всего, поймают и убьют. Желательно — показательно для друзей виновных, а значит, как можно изощрённее. Одни начинали после такого мстить, и в такие дни лучше в точку кипения не соваться (так считала и стража), другие, наоборот, смирялись, третьи, кому Кодекс не позволял — но это старейшие банды, которые граничили скорее с полулегальными предпринимателями — игнорировали. А если уж доводили их, то от провокаторов не оставляли ничего.

Навлечь на себя гнев старейших банд было равносильно самоубийству.

В любом случае, я не относился ни к тем, ни к другим. Диор, несмотря на то, что многие нас звали к себе, оставлял нейтралитет. К нашему удивлению, банды к нам относились не менее терпимо, да и частенько подбрасывали заказы.

Так, вот, к Диору я и устремился в это знаменательное утро, но был остановлен родственником. Дядя смотрел на меня, как обычно с подозрением, и немым укором. Мне не нужно было смотреть ему в глаза, чтобы это почувствовать.

— Сэм. — Хриплый и грубый голос прервал все мои размышления.

Жаль, приятное утро гарантировано сейчас испортится.

— Гарри? — Я поднял на него взгляд. Дядька был на полторы головы меня выше. Не любил я вот так с ним разговаривать. Всегда чувствовал себя малолеткой перед судом инквизиции, словно я виноват в чём-то перед ним.

— Снова на дело. — Он не спрашивал. Он утверждал.

— На работу. — Привычно поправил его я.

— Мы оба прекрасно знаем, какая это «работа». — Презрительно фыркнул Гарри.

Разумеется, все обычные работяги, вроде моего отца, и его брата, не поощряли криминальный разгул в Гротенберге. Разумеется, что такие, как я, вызывали у них неподдельное отвращение. Многие из старших застали ещё время, когда в людях ценилось трудолюбие и честь, а не искусство убивать и разбойничать.

Тогда в Тороке, одном из крупнейших торговых портов всего побережья, кипела жизнь. И выросшие в этом благодатном бульоне «старики» внутренне уверили себя, что именно такой жизнь должна быть всегда. И продолжали тешить себя верой в то, что всё зависит от них. И чем больше заблудших баранов, вроде меня, они наставят на истинный путь, тем прочнее будет мир.

Наивные.Мир менялся и далеко не в лучшую сторону. А уж искать виновных в том – увольте. Предпочитаю воспринимать реальность собственными глазами, а не через радужную линзу прошлого. Для меня граждане, днём исполнявшие вполне легальные обязанности, и меняющие личину благонадёжности на маску бандитов по мере надобности – вполне обычное явление.

А вот такие правдо и чистолюбы, как отец и дядя, не сумевшие поймать волну всеобщего настроения вовремя, оставались при своём закостенелом мнении. Им повезло ещё в том, что успели найти своё место в жизни и утвердиться в нём задолго до трагических событий. И теперь только ворчат и обвиняют наше поколение в разгильдяйстве и шельмовстве. Не понять им нас, никак не понять.

С другой стороны, а чего они ожидали, когда на протяжении пяти лет лорд Гранвиль не появлялся в свете? Когда все чувствовали давление власти, разгула преступности и не было. Теперь, когда эта самая власть занята, не пойми чем, эту роль занимают другие. Та же церковь за эти годы частично взяла на себя эти обязанности. И совершенно не стесняясь, прибирала её к своим рукам, гребла всё, что могла. Только свершала свои делишки как-то неумело и однобоко. Вольные банды совершенно не занимали просветлённые умы. И их можно понять: чем больше обиженных судьбой, тем больше прихожан посещает храмы, тем полнее их закрома.