Чтение онлайн

Сегель собирался с силами, допивая снадобье. Нерл сказал, что его магия связана с проклятием куда как больше, чем у простых обращенных — и все оно завязано на кровь. Раны, и магия. Объясняет, почему ему становилось все хуже в боях.

Алхимик, как и всегда, подошел бесшумно.

— Сегель?

— Сэмюэль... — кратко усмехнулся наёмник, — Сэмюель Ривгольд. — Он поднял взгляд на непонимающего Нерла, краем глаза замечая отражение в зеркале. Худощавая бледная фигура, больше похожая на мертвеца, или вовсе — призрака. — Так меня звали до отъезда из Гротенберга... побега, если вообще быть точным. — Мужчина допил травяной отвар, поморщившись. Дурной вкус, горький. Быть может, это его восприятие сгущает краски, потому что даже лаборатория казалась ему мрачнее, несмотря на вполне мирную обстановку, не в пример тому, что творилось за его стенами.

Алхимик протянул ему браслет. Серебро, с аккуратно высеченными на его поверхностями рунами, и тонким рисунком, похожим на тот, что был на стене, когда он проснулся. В центре его был небольшой черный камень. «Какая красота» — подумал пробужденный, прежде чем защелкнуть на запястье. По телу прошла волна холода, а сердце словно замедлило свой ход. Странное ощущение, не причиняющее ему никакой боли. Сегель думал, что будет иначе.

— Он поможет тебе в нужный момент. — Проговорил алхимик. Сегель поднялся.

— Спасибо вам за все, господин Нерл, — и, в непривычной для себя манере, склонил голову. Алхимик также кратко поклонился ему, но протянул руку. Рукопожатие было крепким, — и прощайте.

— Прощай, Сэмюель. — Уже у выхода, сказал Нерл. — И помни, Тьма в забвении не всегда холодна и страшна, как люди думают. В ней можно найти покой.

Сегель снова кивнул.

Однако сердце сжалось от страха перед неизвестностью.

***

Прорываясь через толпы беснующихся обращённых, заполонивших улицы, Сегель и Сиола одновременно чувствовали себя как в своей тарелке, и в тот же момент чуждо. Много лет прошло, слишком много. Ритм, стиль боя — изменилось все. И они сами изменились. Неизменным, как ни странно осталась слаженность. С каждой стычкой взаимодействие возвращало память. Тело помнило механику работы в паре.

Искажения все больше меняли пространство вокруг, буквально расползаясь по улице на глазах, словно кто-то там, по другую сторону, разрезал ножом пространство. Обходя одно из них, мужчина увидел, что по ту сторону деформированной пространственной грани от него бежит белокурая девчушка. Измазанная в чужой крови и грязи одёжка, всклокоченные волосы, но с горящими глазами, и желанием взобраться на вершины. Он помнил её очень хорошо.

Оставалось лишь гадать, было это отголоском потустороннего мира, или видениями прошлого, соприкасающиеся с настоящим гранями.

Обращенных было много, и чем ближе они пробивались к храму, тем громче был лязг оружия, тем чаще стычки перерастали в массовые сражения. Городская стража пыталась, совместно со жрецами, навести хотя бы подобие порядка, всё равно приводя намерение в подобие бойни. Они быстро поняли, что обращенные в разломах, вне них теряют свое бессмертие, и становятся уязвимыми. Вместе с бандитами забрасывали колбами с горючей смесью некоторые улицы, грозя устроить пепелище из некогда цветущего города. Только преломление пространства гасило пламя. Воздух, насыщенный смрадом, помимо гари и крови, горелой плоти, спиртовыми парами и кислотой перестоявшего пива. Дышать становилось невозможно.

Грани ползли, раскрываясь, будто упругий скомканный пергамент, накрывая своей паутиной всё новые кварталы. Терзающие тёплые тела недавно убитых в схватках людей, твари пьянели от запаха свежей крови. Они бесились и выли, отлавливая незатронутых безумием немногих живых. А погибшие в искажениях всё пополняли и пополняли численность обращённых, отдаваясь во власть тёмной магии города.

«Так и спасать будет некого» — с горечью подумал Сегель, прорезая путь себе к Храму. Время не давало повода размышлять о том, что можно спасать других, или не поглощать проклятия. Один способ: наносить смертельные раны Клинком пустоты. Быстро, яростно, порывисто. Раны заставляли кровь его кипеть, пытаться выйти за грань действия амулета, но его сила была слишком большой, чему Сегель радовался. Пока ему не грозит стать тварью.

Каждый раз, входя в «кривое зеркало», неведомой реальности, его мутило, и становилось плохо, трясло, словно от лихорадки. Но именно в этот миг остальные обращенные переставали обращать на него внимание. Чувствовали «своего». И было бы безопаснее им с Сиолой разделиться, и идти так: он — по Потустороннему миру, а она — по настоящему, но наемник чувствовал, как пытается подточить защиту этот мир. Забрать к себе. В этот миг он думал лишь о том, насколько же тяжело будет в замке?

Храм словно блистал на солнце, напитанный силой. Вокруг него выстроились и жрецы, и жрицы. Искажения ещё не достигли этих границ. Самые юные окольцевали здание, и, срывая голоса, молились, воспевали Путь, создавали защиту, невидимую глазу, но и искажения не подбирались к нему. Только вот, «какой ценой?» — задумался Сегель. Падают одни юные жрицы, а на их место тут же встают другие. «Баланс любой ценой» — усмехнулся горько про себя он, — «в этом все их духовенство». Они теперь не взывали к силам города, они вливали свои жизни в защиту.

Сиола дернула его в сторону, уводя в церковный сад.

Ей досталось куда как сильнее. Доспех уже был кое-где помят, впиваясь в тело, наплечник выбит, но ран его глаз не подметил. «Пробиться через церковь.
– Сегель улыбнулся: смена актёров в идентичной роли. – Превосходно! Асари, надеюсь, что ты не будешь против?» Вот теперь он вернет ему долг за собственное спасение.

* * *

Асари очнулся на твердом, ледяном полу. Сырость подвального помещения ударила в нос вместе с горечью застарелой плесени, и смешанным с запахом жженого воска. Двинулся. Руки, сведенные за спиной, загудели от застывшего положения. Запястья ныли, а магия никак не спешила к нему на помощь. Лежа на боку, он не открывал глаз. Последствия глухого удара все ещё отдавались пульсирующей болью в затылке. От того, отчасти, и мутило, и юноша порадовался, что в желудке, собственно, глухая пустота. Но противный привкус желчи всё же ощущался во рту. Ноги тоже были скованы и затекли не меньше рук.

«Унизительнее положения, - подумал Асари, - не придумаешь. Стал жертвой собственных эмоций. В этой страшной сказке, вероятно, не будет хорошей концовки…»

Наконец, разомкнув осторожно глаза, юноша слегка огляделся. Медленно, не провоцируя лишний раз искалеченную голову. Подвал церкви. Не то чтобы он удивился, но будь он в Замке, ощущения бы мало отличались. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Откровенно говоря, Асари даже не представлял, насколько мог измениться замок Гранвиль. И это его пугало. Впрочем, вполне вероятно, что попади в руки к стражникам, он мог быть уже и мертв.

— И вот очнулся виновник торжества, — холодный властный голос Верховной Жрицы был наполнен презрением. Её голос врезался в голову множеством игл, от того, как громко звучал. Подавив приступ головной боли, юноша позволил себе сдавленно посмеяться.

— Давно же ты гонялась за мной, — ухмыльнулся Асари, пытаясь поймать её взглядом, но не получалось. Повернуться в кандалах на другой бок он не решился, — что теперь? Цель достигнута, а толку- то?

— Ты будешь очищен, и поможешь нашей миссии.

Асари закатил глаза, а ещё позволил голове лечь на пол. Висок приятно захолодило от прохлады камня, будто притупляя весь тот спектр чувств, которые вызывало его состояние.

— Если, и это только если я и переживу этот глупый ритуал, толку от меня без магии, будет не так и много. Более того, не будет ли уже поздно? — Привыкнув к ощущениям реальности, он подтянул под себя ноги, извернулся, как гусеница, и медленно перевел тело в вертикальное положение, не на коленях, но боком, упершись плечом в стену. Голову тут же потянуло обратно, вниз, закружило, а к горлу подкатил ком, который тот с трудом сглотнул, прежде чем продолжить. Голос, к его сожалению, всё-таки подрагивал. — Элеонора, у нас цель — одна. Убрать Мэйнард и вернуть городу прежний облик.