Чтение онлайн

Бренда несколько раз судорожно вздохнула.

– Помоги... мне. Тело надо спустить вниз.

Они выждали несколько минут, пока в коридоре сменялась охрана. Последние годы дисциплина в Гнезде упала, и часовые часто покидали посты, не дожидаясь задерживающейся смены, так что образовывалась пауза до четверти часа. Они вдвоем донесли Денизу до лифта, тело ее уже начало застывать.

Когда Бренда с огромными усилиями сдвинула каменную плиту, Левки подумала, что здесь им лежать вдвоем с Денизой, но ошиблась. Закрыв могилу, Бренда долго отдыхала, а Левки покорно исполнила свою часть работы: развела цемент и загладила свежие швы между плитами. В ее оглушенном сознании постепенно забрезжила мысль о спасении. Невозможно представить, что Бренда ее убьет. Если не сделала этого до сих пор.

Молча поднялись они наверх, в ее комнату. Левки села на постель, еще хранившую вмятину от тела Денизы. Надо что-то сказать... нельзя, как бессловесная овца... "Что со мной?!"

Бренда горестно покачала головой.

– Еще раз тебя убить...

Левки с трудом отлепила язык от неба.

– Зачем так...

– Ты кому дорогу перебежала... девочка... С кем помериться вздумала?

– Отец с мамой вам не простят...

– Им трудно будет. Но... переживут. Не надо вставать, девочка, не дергайся. Сиди спокойно, я все приготовлю. Впереди еще долгая ночь.

И для Левки она не закончится никогда...

Пини выронила письмо, схватила Наоми за плечи и затрясла, что было сил.

– Ты друг или враг? Зачем ты ее отпустила?

Наоми не сопротивлялась, но потом вспылила и вырвалась, едва не столкнув подругу со скамьи.

– Отстань! Ты никогда не задумывалась: для всего, что я делаю, есть причина... Пусть даже сперва я сама не сознаю этого...

Над верхней губой Пини блестели капельки пота.

– Ну, если ты не понимаешь, что творишь, как же мне разобраться, грешной!

– Подеритесь девчонки, подеритесь, - мрачно подзадорил я.
– Но Пини, вы правы в одном: ухо держать надо востро. Бренда сейчас в Гане и кто знает, что она замыслила снова?

Габ повернулся, елозя задом по расшатанному табурету, снял шторку с флуора и в неярком свете на столе ошарашенно заметался сбившийся с пути истинного таракан.

– Одинец! Новости?

В дверь просунулся встрепанный адъютант.

– Входят на станцию! Видели б этого зверя!

Габ торопливо привел себя в божеский вид: потер ладонями вспухшее от вчерашней пьянки лицо, подтянул просторные штаны. Пошарил на столе, где трубка? Сунул в карман. Встал, приземистый, кряжистый. Вышел во двор, образованный четырьмя одноэтажными постройками, служившими раньше гостиным двором Меты, а теперь ставшими казармами отряда оккупантов.

– Подъем, гомики!!!

– Увидать вас молодым...

Вагон раскачивался на гудящих рельсах, колеса отбивали ритм: "Ан-те-гри-гри... Ан-те-гри-гри..." Броневой щит окна я поднял, чтобы впустить в купе немного ночной свежести - Наоми было плохо. Фонари вдоль дороги на коротких толстых столбиках, похожие на странные светящиеся грибы, отбрасывали тусклый зеленоватый свет - Великий путь выглядел в нем светлым туннелем во тьме, по которому мы двигались навстречу новой авантюре. Локомотив увлекал за собой четыре бронированных вагона, из амбразур грозно торчали револьверные пушки, а перед собой паровоз толкал две груженые гравием платформы - очередная прихоть Наоми.

– Или вы опоздали, или я поспешил родиться, - я осторожно прощупал ей пульс.

В последнее время ее поведение пугало меня все больше. Не утешало и то, что ее нелогичные, импульсивные решения неизменно приносили успех. Так везет новичку в картах. Но это мы уже проходили. И раньше она намекала, что ее ведет внутренний голос, да только чем все кончилось?

Когда в Норденке обнаружился совершенно готовый бронепоезд (не хватало только серебряных ручек на двери командирского купе), Наоми пришла в восторг. Заявила, что больше не сомневается в нашей окончательной победе. Паровозную команду набрали быстро: пряник и кнут в руках Антегри действовали безотказно. С одной стороны - хорошее вознаграждение, с другой - семьи, остающиеся заложниками в Норденке.

Взвод охраны под началом Гордея, ваш покорный слуга, постоянно хмурая Пини, четверо высокородных ганцев во главе с племянником великого дяди - вот поначалу все спутники Наоми. Позавчера мы миновали Мету, забрав Габа с людьми, и летели теперь на всех парах к торговому центру Мира. Иррациональным образом воссоздалась ситуация недавнего прошлого: даже купе, где расположилась Наоми, повторяло по планировке командирскую каюту "Громовержца". Бронепоезд проектировал тот же человек. Грандиозные планы строил Великий Магистр!

– Если всерьез хотите моего совета, то хороший отдых - все, что вам надо.

– До утра четыре часа. Оклемаюсь.

– Я имел в виду...

– Не надо! Повернуть обратно, препоручить дела с Ганой Арни... Пусть держит Норденк! Это решает все.

– Боитесь остаться не у дел? И решили лично взять Гану?! С тремя сотнями не самых лучших бойцов? Нас прихлопнут, как мух.

– Ошибаетесь. В духе торговцев - не воевать. А лучший способ прекратить войну - это попросту ее проиграть. Они покоряться, когда я предложу хороший компромисс. Не бойтесь, Рон. У меня нет больше чувства, что смерть глядит через плечо. Или, что меня уже нет, и нет ничего, кроме затянувшейся предсмертной галлюцинации. Путь долгий и светлый. Только в конце темно. Лет сорок. Или пятьдесят.

– Удачи вам тогда, Наоми. Я не доживу и этому рад. Не злитесь на мое занудство - я боюсь за вас.

– Уже не прежняя, да? Только честно.

Я не стал обдумывать ответ, зная, как чутка Наоми к проявлению неискренности.

– Не скрою,... опасался последствий такой длительной асфиксии. Но признаков органического поражения мозга не наблюдаю. Несмотря на странность ваших поступков.

– Например? Я - женщина, какой логики от меня ждать?

– Поспешная расправа с Магистром.

– Слишком умен и слишком мне нравился...

– ?...

"Ан-те-гри-гри... Ан-те-гри-гри..."

– Очень скоро я стала бы думать его мыслями, жить его целями - он был сильная личность. Достойная пара Бренде. Построить "Громовержец" на деньги Ваги! И эта громыхающая железка, - она подняла руку и слабо стукнула кулачком по столику, Тоже из нашей мошны. В общем,... я слишком слаба и измучена, чтобы перешибить его волю своей. А влюбить его в себя - дохлый номер - он никого и ничего не любил, кроме своих денег. Что они - условность, а вовсе не главное в жизни... Он это понял, в конце.

Монолог ее утомил и она умолкла, со вздохом вытянувшись на диване. Метаморф последние дни она не носила, сменив на мягкие серо-голубые брюки и батистовую сорочку - изящное подражание былому грубому наряду. И стала еще краше. Я вдыхал легкий запах ее пота - лучших духов не изобрести и думал, что я, именно я отнял у старушки с косой это живое чудо. Наоми осторожно взяла меня за руку.

– ...Рон! Вы похожи... на моего наставника Ватанабо в школе. Доверяю вам. Совершенно с вами не зажимаюсь, не стыжусь. Признаюсь: у меня есть две личных проблемы. Мне теперь часто снятся сны, в которых меня убивают. Вместе со страхом испытываю наслаждение неизбежностью гибели и, проснувшись, до утра мастурбирую, воображая себе всяческие ужасы.