Чтение онлайн

Продолжать бой было, по крайней мере, нецелесообразно: не избежать больших потерь. Катуков прекратил атаку и отвел войска на исходные позиции.

Тут же на командном пункте стали разбирать причины неудачной атаки. Все-таки в чем-то был просчет. В чем? Да, противник основательно укрепился, и сил у него здесь, у Скирманова, предостаточно. Но это не повод, чтобы отказаться от атаки вообще. И Кульвинский, и Никитин настаивали на ее продолжении, хотя события развивались не так, как хотелось бы. Комиссар Бойко даже предложил изменить направление удара, атаку начать на левом фланге и попросить соседа командира 26-й танковой бригады Малыгина поддержать огнем.

Выслушав всех, Катуков согласился с тем, что атаку на Скирманово надо продолжать. В ходе боя серьезно нарушена система обороны противника. Если начать атаку ночью, к этому времени немцы не успеют ее перестроить, к тому же наверняка не ожидают, что за первой атакой последует вторая.

Приближалась полночь. Мотострелковый батальон незаметно выдвинулся к Скирманову. Передерий ждал сигнала. Как только артиллеристы закончили обработку немецкого переднего края, снова пошли в атаку танковые группы Гусева, Бурды и Лавриненко. За ними ринулись мотострелки. Удар был настолько стремительным и неожиданным для немцев, что поначалу они сопротивлялись вяло, неуверенно, только когда мотострелки подошли вплотную к селу, начали огрызаться все огневые точки.

Наши танки двигались рывками, словно пехотинцы короткими перебежками, вели огонь из любого положения. Группа Лавриненко прорвалась на северную окраину Скирманова, уничтожила несколько дотов и минометную батарею. Группа Бурды на южной окраине подбила 5 танков, разогнала вражеских автоматчиков. До центра села совсем близко, но именно оттуда били противотанковые орудия и минометы.

Бурда сообщил по радио: группа потеряла два танка, двигаться дальше мешает заградительный огонь противника. Катуков послал в Скирманово два танка КВ. Теперь уже почти все танковые силы были задействованы в бою. Остался небольшой резерв. Понес потери и Лавриненко, дважды запрашивал о помощи.

Комбриг медлил, не вводил в бой оставшиеся в резерве танки. Со стороны могло показаться, что он проявляет равнодушие, скаредность, хуже того — безразличие к судьбам людей. Но это не так. За командирским спокойствием скрывалось многое. Бойко потом признавался: «Честное слово, его (Катукова. — В. П.) скупость некоторых злила. Ну, скажи на милость, зачем так жаться? Кажется, вот-вот, подбрось еще пяток танков, и все кончится. А он их держит в резерве. И ведь правильно держит! Именно поэтому победа досталась нам не такой дорогой ценой, какую пришлось бы заплатить, если бы мы хоть чуть-чуть погорячились, поспешили…» [41]

Бросил, конечно, комбриг в бой свой резерв, но только после того, как увидел, что наступил кризис в обороне противника, когда гитлеровцы окончательно выдохлись. Теперь важно было добить их.

Свежие танковые силы завершили операцию в Скирманове. Немецкое командование пыталось изменить ситуацию в свою пользу, подбрасывало подкрепления осажденному гарнизону, но гитлеровцы, попав под огонь наших танкистов, откатывались назад.

Огонь противника ослабевал, сопротивлялись лишь отдельные группы немцев. В одной из стычек был тяжело ранен командир мотострелкового батальона Передерий. Узнав об этом, Катуков вызвал помощника начальника штаба Ивана Лушпу и приказал принять батальон. Надо было ликвидировать последние очаги сопротивления в Скирманове и подготовить мотострелков к наступлению на Козлово.

К утру 13 ноября с гарнизоном в Скирманове было покончено. Установилась непривычная тишина. Над горевшими домами еще клубился дым. Вдоль улиц стояли подбитые танки — наши и немецкие, валялись опрокинутые мотоциклы, орудия. Кругом, куда ни посмотришь, — трупы в серо-зеленых шинелях. Бригада выдержала тяжелый бой, но задачу выполнила только наполовину. Предстояло еще взять Козлово.

Пока танковые экипажи готовились к новой атаке, заправлялись горючим, загружали боеприпасы, делали мелкий ремонт, пока мотострелки приводили себя в порядок, Катуков и Кульвинский прошли по Скирманову, осмотрели разбитые гитлеровские узлы сопротивления, трофейную технику. У тяжелого орудия толпились бойцы, рассматривая неиспользованные снаряды необычной формы. Ими немецкие артиллеристы пробивали мощную броню наших танков КВ. Это были бронебойные снаряды, наружная оболочка которых делалась из мягкого металла, а внутри находился закаленный сердечник. Новинку артиллерийского вооружения противника немедленно отправили в Главное артиллерийское управление. Впоследствии наша промышленность наладила выпуск подкалиберных снарядов, так их стали называть позже. Применение под Курском таких боеприпасов сыграло немаловажную роль.

Не зря старался Гудериан, коль за короткий промежуток времени на фронте появились мощные пушки и бронебойные снаряды. А ведь еще недавно жаловался на то, что «наши 37-мм противотанковые пушки оказались бессильными против русских танков Т-34, дело дошло до паники…». Но и тут танкисты-гвардейцы оказались на высоте. После завершения боя в Скирманове всем подразделениям, штурмовавшим село, был дан короткий отдых, всего три часа. Капитан Иван Душа доложил, что мотострелки готовы к бою.

Для поддержания мотострелкового батальона Катуков выделил три танка — экипажи Самохина, Луппова и Матросова. И снова несколько машин придержал на крайний случай.

Брать Козлово пришлось так же тяжело, как и Скирманово. При этом Катукова поддерживали 27-я и 28-я танковые бригады. При первой атаке плотный огонь противника заставил мотострелков залечь. Последовали новые атаки — и снова неудачи. Более суток шел штурм села. Наконец наступил перелом. В одном из штабных документов 4-й гвардейской танковой бригады об этом бое говорилось так: «27-я, 28-я и 1-я гвардейская танковые бригады во взаимодействии с 865-м и 1308-м стрелковыми полками после троекратных атак окружили Козлово. Оно горит» [42] .

Сколько мужества и героизма проявили танкисты и пехотинцы! Этого нельзя измерить никакой мерой. По три-пять раз в день машины заправлялись горючим, пополнялись боеприпасами и снова уходили в бой. Только к вечеру 14 ноября гитлеровцы были выбиты из Козлова.

В Скирманово приехал командарм Рокоссовский. Он осмотрел груды разбитой немецкой техники, поблагодарил за ратный труд танкистов, мотострелков и потребовал списки отличившихся в боях бойцов и командиров для представления к награде.

По распоряжению командарма бригада, сдав свои позиции стрелковым частям, отводилась в Чисмену на короткий отдых. Требовался осмотр и ремонт материальной части. За время боев вышло из строя много машин, одни сгорели и не подлежали восстановлению, другие — повреждены и отбуксированы с поля боя на СПАМ. Во всех батальонах были большие людские потери, что, конечно, не могло не встревожить Катукова: такого еще не наблюдалось за всю короткую историю танковой бригады.

Однако следует сказать, что бои на Скирмановском выступе стали для танкистов Катукова первыми наступательными боями. Противник не удержал позиции, был выбит и понес значительный урон. Только под Скирмановом и Козловом немцы потеряли 34 танка, 25 противотанковых орудий, 8 тягачей, 26 минометов и 5 тяжелых орудий. Бригада не только выполнила приказ командования, но и осуществила невероятно трудную задачу: помешала противнику нанести удар во фланг 16-й армии. В ходе боев, по сути дела, обескровлена 10-я танковая дивизия немцев; дивизия СС «Рейх», пытавшаяся прорваться из Рузы в район Скирманова, тоже понесла потери. Срывались планы гитлеровского командования приблизиться к Москве.

Отдыхать гвардейцам Катукова так и не пришлось. Фронт диктует свои условия. Гитлер торопил группу армий «Центр» с захватом Москвы. 15 ноября он отдал приказ о новом «генеральном» наступлении. На этот раз немецко-фашистское командование наметило нанести основные удары по флангам Западного фронта с целью обойти Москву с северо-запада и юго-востока. Ударная группа армии «Центр» — 51 дивизия, в том числе 31 пехотная, 13 танковых и 7 моторизованных — обладала огромной пробивной силой, и сдерживать ее приходилось в тяжелых боях.