Чтение онлайн

Отряд Костылева глубоко вклинился в немецкую оборону и ждал подхода основных сил бригады. Горелов медлил. Оказалось, что в ходе наступления остались неприкрытыми фланги, и противник, воспользовавшись этим, бил то справа, то слева.

Долго оставаться в бездействии разведгруппа не могла. Ранним утром 10 января Костылев ворвался в село Жуковцы, что в нескольких километрах от Жмеринки, разгромил здесь небольшой гарнизон и через несколько часов двинулся дальше. К счастью, сюда подошли основные силы бригады, и началось наступление на Жмеринку.

Появление советских танков обескуражило немцев. Один за другим со станции уходили эшелоны, с местного аэродрома в воздух поднимались самолеты и брали курс на запад. Железнодорожная станция оказалась под прицелом танкистов Костылева и Горбача.

Вскоре немцы поняли, что в город прорвался небольшой отряд советских танков с десантом автоматчиков, и стали переходить в контрнаступление. К Жмеринке стягивались пехотные, танковые и артиллерийские силы противника. Горелов вынужден был отдать приказ об отходе к Сутиски.

Жмеринку тогда освободить не удалось: безнадежно отстали стрелковые части 38-й армии, которые должны были оказывать помощь танкистам и закреплять за собой занятую территорию, и все же рейды танковых бригад к Южному Бугу имели немаловажное значение. В боевых стычках танкисты сковали крупные силы врага, не давая ему перебрасывать на восток свои резервы.

Проанализировав фронтовую обстановку, Катуков понял, что командование фронта с опозданием отдало приказ о повороте 1-й танковой и 38-й общевойсковой армий на Винницу и Жмеринку. К этому времени противник уже создал здесь крупную группировку войск, перебросив танковые и пехотные дивизии из Италии и Югославии. Оставалось одно — отвести войска, закрепиться на реках Воронка и Соб и держать оборону совместно со стрелковыми частями генерала Москаленко.

Законы войны суровы, и с ними всегда приходится считаться. Решение командарма Катукова о переходе к обороне было вполне обоснованным. В этом решении виделось многое — и командирский опыт, и знание фронтовой обстановки, и смелость, и, наконец, зрелость военачальника. Эти качества командарма отмечал полковник Соболев, постоянно присутствовавший на оперативных совещаниях в штабе армии:

Отдав приказ армии закрепиться на достигнутых рубежах, Катуков, уединившись с Шалиным и Никитиным, продумывал детали дальнейшего наступления. В ходе месячных боев соединения потеряли много танков, артиллерии, автомашин и другой техники. Корпуса, бригады и полки ослаблены, но передышки ждать не приходилось, пополнения техникой и людьми — тоже. Значит, надо рассчитывать на свои силы. Придется опять, как на Калининском фронте, просить Дынера, чтобы ускорил ремонт танков. Кстати, начальнику управления бронетанкового снабжения и ремонта П. Г. Дынеру никогда не приказывали, его «просили». И он не подводил. Своих ремонтников Катуков называл «челюскинцами». В выступлении перед слушателями бронетанковой академии он говорил: «Наши ремонтники, как челюскинцы, работали днем и ночью, в дождь и в холод, везде их можно было видеть, где только требовались средства ремонта и восстановления техники» [239] .

Танковая армия готова была воевать даже теми силами, которые у нее имелись. Но командующий фронтом Н. Ф. Ватутин не оставил ее без поддержки. В телефонном разговоре он сначала поздравил Михаила Ефимовича с новой правительственной наградой — орденом Богдана Хмельницкого I степени, потом сообщил еще одну приятную весть: Ставка Верховного Главнокомандования решила подчинить армии 31-й танковый корпус.

Такого подарка Катуков не ожидал. В том положении, в котором находилась армия, даже бригада — многое значила. А тут — целый корпус!

Теперь танковая армия располагала достаточными силами, чтобы остановить противника, начавшего наступление 10 января. Несколько дней подряд немцы пытались прорвать нашу оборону на реке Соб, в районе поселков Зозовка и Ильинцы. Оставив на заснеженных украинских полях десятки танков и бронемашин, разбитых артиллерийских установок, они ослабили натиск, но стали наносить чувствительные удары из Христиновки на Звенигородку навстречу действовавшей в районе Корсунь-Шевченковского своей крупной группировке. Им удалось прорвать фронт 40-й армии Ф. Ф. Жмаченко, создав угрозу 38-й и 1-й танковой армиям.

Не добившись успеха, германское командование производит перегруппировку своих сил, в районе сел Монастырище и Турбово сосредоточивает 6, 16 и 17-ю танковые дивизии, а также танковую дивизию СС «Адольф Гитлер» и три пехотные дивизии, в районе Липовца — 25-ю танковую и 2 пехотные дивизии [240] . Эти войска должны были действовать против 1-й танковой и 38-й общевойсковой армий.

18 января начались новые бои. Для отражения удара противника Катуков бросил вначале 64-ю гвардейскую бригаду А. Ф. Бурды, потом и весь 11-й гвардейский танковый корпус. Комкору Гетману приказано было совершить 75-километровый марш, чтобы выйти в район сел Цибулив и Ивахны и во взаимодействии с 310-й стрелковой дивизией 40-й армии занять оборонительный рубеж.

У комбрига Бурды было всего 12 «тридцатьчетверок», но за два дня танкисты сумели усовершенствовать систему своей обороны, оборудовали командный пункт и аппарели для танков. Утром 25 января немцы бросили на Цибулив авиацию, а затем — до 100 танков и до двух полков пехоты. Все атаки были отбиты.

Потерпев неудачу под Цибуливом, немцы повернули на поселок Ивахны. Здесь развернулось тяжелейшее сражение, в ходе которого погиб комбриг Александр Федорович Бурда. О том, что происходило у поселка Ивахны, записал в журнале боевых действий начальник штаба бригады подполковник Н. И. Лебедев: «В 10.36 пошли в бой 30 танков противника, из которых — 17 „тигров“, с высот 257,7 и 252,2 в направлении на Цибулив. Потеряв 14 танков подбитыми и сожженными, противник отошел в исходное положение.

В 15.30 на западной окраине Ивахны от прямого попадания болванки сгорел танк командира бригады гвардии подполковника Бурды. Он был смертельно ранен. Умер в 22.00 25.01.44 г. в с. Лукашевка» [241] .

Смерть талантливого командира — потеря для всей армии. Катуков его очень ценил, в своих мемуарах написал: «За три года войны, что мы вместе прошли с Александром Федоровичем, не было, пожалуй, ни одного крупного сражения, в котором он бы не участвовал. На Курской дуге он учил танкистов, как надо держать активную маневренную оборону в масштабах бригады, в Бердичевско-Харьковской операции показал образец того, как надо водить танки в стремительное наступление. И закончил он свой боевой путь в Корсунь-Шевченковской операции. Лихими налетами сковал противника на одном из участков, не дав ему выйти из котла» [242] .

22 января 1944 года 1-я танковая армия была выведена во второй эшелон и заняла позицию в районе Зозовки, Россоши, Тягуна и железнодорожных станций Оратов и Очеретни. Ее части ремонтировали и восстанавливали технику. Атаки противника отбивал 31-й танковый корпус В. Е. Григорьева, а 11-й гвардейский танковый корпус был передан в оперативное подчинение 40-й армии и принимал участие в разгроме Корсунь-шевченковской группировки немцев.

Корпус Гетмана вошел в состав армии лишь 22 февраля 1944 года, когда окруженная корсунь-шевченковская группировка перестала существовать.