Чтение онлайн

– Похоже на бордель, - неуверенно протянула Хайки.

– Обожаю бордели.

– Я тоже. Там всегда самые лучшие кровати и вкусно пахнет.

– Меня больше увлекают женщины, а не кровати. Но в борделях действительно можно как следует выспаться и отдохнуть, - с уважением ответил Джек. – Если там все честно.

Они посмотрели друг на друга, словно философы, пришедшие к единой концепции согласования материи и духа. Будь я проклят, если они слегка не кивнули, будто обнаружили единомышленника.

Если бы не поджимающее время, они наверняка поделились бы своими соображениями, но я вернул их к реальности и подошел к окну кафе поближе. За ним девушка с длинными темными волосами раскладывала карты с деревьями на рубашках перед чем-то, похожим на левитирующий шар с двумя усиками. Куб замолчал. Может, успокоился, попав туда, откуда его похитили.

– Это невероятно… - Хайки открыла дверь и пропала внутри кабака.

Слизень деловито завернул за угол. Ястреб Джек прикасался ко всему, до чего мог дотянуться, пробегал пальцами по стене, по стеклу, по цветущему кусту, который трепал ветер. Его разные глаза пылали, как у ломящегося к полюсу исследователя, растратившего все вложенные в экспедицию деньги.

– Какого черта ты делаешь?

– Здесь как будто нет границ между существами. Одно может стать другим, кто-то отдельный может превратиться во все сразу. Существование похоже на игру. Не на долг, когда ты свыкаешься с тем, что придется жить таким, какой ты есть, а на свободный выбор, - очарованно сказал он.
– Я иногда чувствую такое там, в пустошах, когда между мной и летящей птицей не остается никакого расстояния. Но это… Мне кажется, я могу раствориться, стать воздухом, водой, домом.

Я схватил его за плечи и тряхнул:

– Вот только не надо ни в чем растворяться, Джек! А то отрастишь щупальца вместо мозгов или вовсе превратишься в слизняка, который хочет прикупить на рынке шапочку. Это все красиво, но мы - люди, и мы должны отвезти таблички в Хаир, потому что ты обещал. После этого делай, что хочешь. Ты подписался на дело – и не думай, что я тебя отпущу резвиться с говорящими жуками.

– Город появился не просто так. Мы его не интересуем, - Ястреб Джек как будто не слышал, что я говорю.
– Видно, эта штука в кубе - его часть. Он пришел ее забрать.

– Ну вот мы ее и отдадим. А потом отправимся по своим делам, Джек.

– Но я не смогу вернуться!

– Мужики! Тут дают офигенный яблочный пирог!
– Хайки высунулся из-за двери и замахала рукой.
– Съедим по куску и отчалим, пока не начали распадаться. Вы как хотите, а у меня от вида вяленого мяса уже челюсти сводит.

А, черт вас дери. Ненавижу работать нянькой, так что я оставил Джека, положившись на мудрость провидения, и вошел в кафе. В пустошах таких мест не найдешь, только в городах. Мы, пустынные ребята, не сидим за столиками, почитывая последний выпуск газеты. У нас и газет-то нет – откуда столько бумаги возьмешь. Пространство внутри освещалось мягким рассеянным светом и представляло собой набор столиков, расставленных в хаотическом порядке. Темно-коричневый, золотистый резервуар, набитый неизвестностью.

За столиками сидели существа всех форм, цветов и размеров, которые можно было вообразить, вперемешку с людьми. Некоторых посетителей я узнавал - вот пустынный тушкан грызет предлагаемую ему соседом, краснорожим мужиком, хурму. Вот хамелеон, свисающий с одного из светильников, пускает по шкурке волну. Но вот остальные… В нашем мире таких созданий не существовало. Это были существа искажений.

Сделанные из разноцветного тумана или звезд, с конечностями, назначения которым я не мог подобрать, похожие то на нарисованных ребенком чудовищ, то на предметы, принадлежащие обиходу ни в чем не напоминавших нас обитателей другой планеты.Существо из кучи сухих палочек увлеченно играло в маджонг, рядом с ним юноша в красном пиджаке пил кофе. Иногда чужаки казались сильно похожими на людей, но резкие детали вроде глаз на стебельках или неожиданного цвета пальцев их выдавали.

Странно, но я не испытал страха. Это мы здесь были гостями. Странными здесь тоже были мы.

Я снял шляпу и вздохнул:

– Больше никаких заказов и никаких краж. Думаю, я готов завязать.

– Ой, да ладно тебе, Вербовщик! Это же мечта! А где Джек?

Она уже успела набить рот пирогом, хотя чем она платила, я не понял. Мисс непосредственность.

– Мужик совсем плох. Он так и норовит слиться со здешним окружением, трогая каждый лист. По-моему, жизнь обычного человека Джека не прельщает. Он видит свое будущее в виде стула.

Пиро посерьезнела и выбежала наружу, обогнув серебристое облачко, летящее по своим делам. Я подошел к стойке, за которой стояла залихватского вида старушка в зеленом переднике с изображенными на нем гусями, и положил на нее мешок с кубом. За ее спиной стоял шкаф с книгами, и я мельком выхватил названия «Предсказания судьбы с помощью козявок» и «Хждлводлвзщ».

– Что ты нам принес, дружок?
– спросила она голосом, полным яблочного пирога, корицы и тепла.

– Дружок? Какой я тебе дружок? Я не знаю, что вы тут все задумали, но кусок города я вам отдам. Обещайте, что пока мы не уйдем, вы не начнете бесконтрольно изменяться. Мне нужны мои люди.

– Обещаний не даю, милый, - подбоченилась она.
– Мы любим импровизацию. Все тут весельчаки, как и ты. А у тебя такой красивый воротник – ты отлично принарядился.

Щупальца действительно приподнялись, помигивая. Технически город тоже был зоной искажения, так что они тут стократ больше дома, чем я.

– Я не любитель экзотической моды. Вам не нужно?
– предложил я.
– Сможете подавать гораздо больше напитков за раз.

Старуха мигнула и протянула руку, позволив щупальцам обвиться вокруг нее. Они покрылись пупырками и покраснели. Не успел я поразиться, как они начали терять свою мясистость, вытянулись, поползли по сморщенной старческой руке, пока не остались на ней татуированными языками огня. Они просто перетекли из одной реальности в другую, будто не было никакой разницы между телом и рисунком.

Тут я понял, о чем говорит Джек. Каждый элемент города казался самостоятельным, проработанным, бесконечно реалистичным. Но вместе с тем все окружающее являлось частью чего-то большего, подчинялось единому плану, ритму, пусть и хаотичному. Ни одной возможности разочарования. Никакого ощущения неуместности, которое ударяет, когда проходишь мимо избитого нищего или протухшей банки консервов, брошенной прямо у чайханы. В живом городе вряд ли были забытые, выпавшие из картины общего процветания места, каких вдоволь на равнинах. Все здесь гармонично складывается в картину, нарисованную гигантским сознанием. Надолго ли мы стали этому сознанию интересны?

Раз город хочет получить обратно откушенный кусок, пусть получает. Я развязал мешок, но вместо куба там оказалась большая миска салата, залитого мощной дозой жирного соуса, который, кстати, изрядно перепачкал мешок. Ну да не очень он был нужен. Стекло слилось с куском живого города, который по сути был странствующим куском искажения, обладающим своим собственным умом и чувством юмора.

– Вот спасибо, - сказала старуха.
– Это нам пригодится.

Она налила мне выпить и исчезла, унося миску прочь, на кухню или в подземелье или черт знает, что там у них еще есть. Продолжается ли город вглубь, пускает ли корни?