Чтение онлайн

В боях на апостоловской и криворожской земле воины-щорсовцы и их побратимы из 47-й Ульяновской дивизии не могли не вспомнить легендарного комбрига Г. И. Котовского и вечно живого Павку Корчагина из батальона чекистов-котовцев под командованием нашего славного земляка, уроженца села Калиновки Солонянского района А. И. Пузыревского. «Уже год воюет Павка Корчагин среди котовцев в полку Александра Иосифовича Пузыревского» — это строки из романа «Как закалялась сталь». После прорыва группы Якира, в которой была и 45-я дивизия, чекисты Пузыревского стали котовцами. А в 30-е годы А. И. Пузыревский — один из многих героев романа Николая Островского — был секретарем Апостоловского райпарткома и заведующим промышленным отделом Екатеринославского губкома партии. Вот так переплелись судьбы героев Октября и гражданской войны, они вдохновляли гвардейцев в битве с фашизмом на Днепре, под Одессой, в Польше, на Зееловских высотах на подступах к Берлину и при штурме имперской канцелярии и рейхстага.

Воинское мастерство, боевая выучка пришли к бойцам и командирам 74-й Щорсовско-Нижнеднепровской после трудного фронтового пути, на котором они постигли все процессы этой сложной науки. Особенно запомнился ветеранам дивизии рубеж наступления от Днепра до Апостолово и Большой Костромки, где проходили ожесточенные бои с противником. В этот период наступления, глубокой осенью 1943-го и в начале зимы 1944 года, в боевую летопись дивизии было вписано много славных имен гвардейцев, совершивших свои легендарные подвиги на многострадальной днепропетровской земле.

Военфельдшер Людмила Родионова воевала в составе Богунского стрелкового полка, а до этого в рядах 31-й стрелковой дивизии совершила героический подвиг под Ростовом-на-Дону, за что была награждена орденом Ленина. Бойцы называли девушку «Людмила — огненное сердце», за бесстрашие в бою и за чуткое отношение к раненым. О своем награждении она узнала уже в госпитале. А затем был Сталинград, снова ранение и снова — фронт. Под Харьковом попала в плен, гитлеровцы расстреляли Людмилу вместе с другими советскими военнопленными, но она и на этот раз осталась жива. Когда наши подразделения вновь вернули утраченные позиции, ее подобрали и отправили в госпиталь. Так лейтенант медицинской службы Людмила Родионова получила пятое тяжелое ранение за неполных два года войны.

Она была ровесницей Великого Октября, четвертым ребенком у большевика-подпольщика и сподвижника Сергея Лазо — А. С. Родионова, который не раз отличался в боях с белогвардейцами. После гражданской войны семья переехала на Украину, где Людмила работала на киностудии и училась на рабфаке, затем в мединституте.

В 74-й Щорсовской она командовала санитарным взводом в 236-м Богунском полку. О ней писала дивизионная газета: «Мы видели, как она выносила раненых из пекла битвы, видели, как заплакала, когда приказали ей оставить передний край, чтобы перевязать рану». Такой была военфельдшер Л. А. Родионова в годы войны, такой она осталась и в мирные дни, работая в парткоме киевского завода «Арсенал». Только через 32 года она получила орден Ленина, которым была награждена за бои под Таганрогом. Уже в 80-е годы о боевом пути Л. А. Родионовой была написана повесть. Вот отдельные выдержки из нее.

Я. Сикорский,

журналист

В конце сентября сорок третьего Щорсовская гвардейская дивизия вошла в Нижнеднепровск. Санитарная часть богунцев остановилась на околице города среди развалин. Рядом с высокой насыпью, где до войны проходила железнодорожная колея, сохранились длинные бараки, обнесенные колючей проволокой. В мирное время здесь была больница, а во время оккупации фашисты устроили в этих помещениях лагерь для военнопленных. Когда танкисты сняли колючую проволоку, перед бойцами предстала ужасная картина преступлений. Отступая на правый берег, гитлеровские изверги не успели замести следы нечеловеческих издевательств над пленными и гражданским населением. Покалеченные, окровавленные трупы истощенных людей во дворах и бараках начали разлагаться, отравляя воздух. На полах, на нарах почернела гнилая солома, разные лохмотья со следами засохшей крови.

— Это и есть тот «новый порядок», про который фашисты столько трубили? — грустно проговорил Костя Георги, осматривая бараки. — Страшнее чумы…

— Ты только теперь понял? Мало насмотрелся на фронтовых дорогах от Волги до Днепра этой чумы, — ответила военфельдшеру батальона Георги Людмила Родионова.

…Воины пробирались среди руин к берегу Днепра. На той стороне горел город — красавец юга Украины. Черные клубы дыма поднимались к небу. Изредка между ними прорывались зловещие сполохи пламени. Стонала могучая река, гневно выкатывая на берег свои волны.

«Чуден Днепр при тихой погоде…» — вспомнил бессмертного Гоголя кто-то из санитаров и запнулся. — Нет, сегодня Николай Васильевич: сказал бы не так. А как? Как сказать, когда душа волнуется, как эти днепровские волны?

— На правом берегу найдем слова, — отозвалась Людмила. — Разве не слышали последнее сообщение? От Киева до Запорожья наши войска форсируют Днепр. Уже почти двадцать плацдармов захватили на правом берегу. Теперь наша очередь…

Однако не пришлось им принять участие в окончательном освобождении города на Днепре. Утром следующего дня поступил приказ: гвардейцам 8-й армии двигаться на Запорожье. Так богунцы неожиданно очутились у стен великой стройки первых пятилеток — Днепрогэса. Октябрьский праздник встретили на правобережье.

Особенно жестокие бои развернулись в районе Никополя — Апостолово. После каждого боя — сотни раненых. Дороги, как осенью, непроезжие, не порадовала и зима морозами. Не только машины, но и подводы грузли в грязи, смешанной со снегом. Раненых выносили на руках к полковому медпункту. Смуглый Костя Георги совсем почернел. Все обессилены от переутомления — где уж тут думать об отдыхе!

После освобождения Апостолово полк наступал на Большую Костромку. Как сообщила разведка, в селе относительная тишина. Вероятно, гитлеровцы отступили. На дорогах и обочинах разбитая вражеская техника: танки, самоходки, автомашины и трупы. Уже совсем стемнело, когда передовые подразделения подошли к селу. Настораживала тишина. А еще больше удивляла общая картина большого села: никаких следов разрушений, как будто война миновала счастливых жителей.

— Улицы пустынны, и в хатах не видно света. Неужели немцы, отступая, угнали за собой все население? — в задумчивости, ни к кому не обращаясь, промолвил Костя. — Так спешили, что и хаты не успели сжечь.

— Не похоже на них, — ответила Людмила, едва переставляя ноги.

— Там наконец мы согреемся и обсушимся. Хоть бы встретить кого, чтобы помог найти школу. Там и оборудуем полковой медпункт…

Когда весь полк вошел в село и службы начали выбирать помещения, готовясь к отдыху, тишина взорвалась огнем. Во всех направлениях темноту прорезали очереди трассирующих пуль. Стреляли из-за сараев и деревьев, из-за заборов. Все улицы и дворы клокотали от взрывов гранат.

Вспыхнул кровавый бой. Заманив полк, гитлеровцы окружили село, рассчитывая внезапным ударом уничтожить богунцев.

Но нелегко было ошеломить тех, кто пережил Сталинград, форсировал Днепр. Посреди бушующего огня бились врукопашную. Здесь не было обозначенной линии фронта. Каждый находил свои позиции там, где застал его первый выстрел фашиста. Двое суток не затихал бой. Подходили другие части дивизии и с ходу бросались в атаку. Санитары, медсестры, врачи не просто выносили раненых — оружием отбивали их из рук озверелых гитлеровцев. Такого не видели и в сталинградских боях! Уже потом, после боя, от пленных узнали, что тут действовали части специального назначения — карательной дивизии».

В 8-й гвардейской армии, наступающей на Апостолово, поредели роты и батальоны. Однако, несмотря на распутицу и слабую поддержку танков, авиации и артиллерии, надо было наступать. 26 ноября после 20-минутной артподготовки дивизии снова пошли вперед и продвинулись на десять — двенадцать километров. Для противника, оседлавшего шоссейные дороги Днепропетровск — Запорожье, Днепропетровск — Никополь, создавалась неблагоприятная ситуация, 8-я гвардейская выходила в тыл его частям.

«Таким образом, — вспоминает маршал В. И. Чуйков, — одним флангом армия вплотную придвинулась к Николаевке и стучалась в ворота, ведущие в Апостолово, другим флангом зависла над марганцовыми рудниками, ради которых Гитлер и держал здесь 6-ю полевую и 1-ю танковую армии. До марганцевых рудников оставалось около 30 километров. В армию был возвращен из резерва 33-й стрелковый корпус. Мы его ввели между 28-м и 4-м гвардейскими корпусами…