Чтение онлайн

По всему фронту гремела слава о летчиках 3-го истребительного Никопольского авиационного корпуса, которым командовал генерал-майор Е. Я. Савицкий. Летчики авиакорпуса совершили 28 860 боевых вылетов и сбили 1653 вражеских самолета. Сам Е. Я. Савицкий произвел 216 боевых вылетов, сбил 22 фашистских самолета лично и два — в группе. Последний самолет врага он сбил над Берлином и к концу войны стал дважды Героем Советского Союза. Его позывной в воздухе был «Дракон».

Бывший член Военного совета 8-й воздушной армии генерал-полковник авиации А. Г. Рытов вспоминал: «Хорошими воздушными охотниками были многие командиры. И первое место среди них по праву принадлежит командиру 3-го истребительного корпуса генералу Савицкому. Неугомонному комкору не сиделось на месте, он сам все время жаждал личных встреч с противником.

Однажды ночью во главе с группой истребителей, в которую вошли Тарасов, Рубахин, Егорович, Абдрашитов и Пискарев, он вылетел на свободную охоту. На фашистском аэродроме шли боевые полеты. Немцы замаскировали старт, обозначив его всего лишь несколькими фонарями. Истребители подкрались с потушенными аэронавигационными огнями. Кто-то из летчиков заметил летевший по кругу фашистский бомбардировщик, и очередь трассирующих снарядов решила участь «юнкерса». Другие истребители в это время уже бомбили стоянку, а потом, снизившись, стали поливать свинцом вражеские самолеты и помещения.

И вот на командном пункте слышим спокойный голос Савицкого:

— Я «Дракон», идем домой.

Я попросил наш штаб армии подготовить справку об итогах охоты истребителей корпуса. Результаты оказались блестящими: за четыре месяца они сбили в воздухе 91 самолет и сожгли на аэродромах еще 53. Кроме того, вместе с штурмовиками и ночными бомбардировщиками охотники уничтожили 54 танка, 150 вагонов, 1883 автомобиля, 4 баржи, 3 катера».

В одном из воздушных боев был подбит самолет Савицкого. Осколком снаряда генерала ранило в голову, но он продолжал сражаться. С большим трудом ему удалось посадить горящий самолет на нейтральной территории: между нашими и вражескими позициями. Помогли наши разведчики, которые не только прикрыли огнем, но и сумели перенести раненого генерала в расположение своих позиций. В штабе корпуса сутки не знали о судьбе командира. Когда же Савицкий после короткого пребывания в полевом госпитале вновь вернулся в соединение, его ожидала новость: ему присвоено звание Героя Советского Союза. И снова схватки в воздухе, «Дракон» атакует врага.

Летчики 3-го авиакорпуса мужественно сражались с врагом в течение всего периода боев на Никопольском плацдарме и заслужили высокую оценку командования наземных войск. Вот как отозвался о их действиях командующий 3-й армией Д. Д. Лелюшенко: «С большой благодарностью мы вспоминаем интенсивную поддержку с воздуха, которую осуществлял командир авиационного корпуса генерал-майор Евгений Яковлевич Савицкий».

Вот несколько боевых эпизодов участия летчиков корпуса в боях за Никополь. Командир 812-го истребительного полка майор Корнилов вызвал в штаб летчиков И. В. Федорова и Л. Т. Тищенко и пригласил к карте.

— Только что звонили из дивизии, — сказал он, — приказали разыскать аэродромы, с которых противник делает налеты на наши войска. Они где-то у Никопольского плацдарма. Поручаю это дело вам.

Два раза Тищенко и Федоров слетали вхолостую и лишь на третий день обнаружили наконец аэродромы. Один — вблизи Большой Костромки, другой — у станции Апостолово. Они были забиты бомбардировщиками и истребителями. Было решено силами своего полка нанести удар по одному из этих аэродромов. Генерал Савицкий одобрил инициативу и порекомендовал, как лучше разведать противовоздушную оборону аэродрома. Едва забрезжил рассвет, истребители взлетели в воздух. Вот и Большая Костромка. Сразу за селом расположена зенитная батарея, рядом — летное поле. Федоров покачал крыльями и, прикрываемый ведомым, перешел в пологое пикирование, за ним пары А. М. Машенкина, Е. Е. Анкудинова, А. Т. Тищенко и другие летчики. Засверкали трассы пушечных очередей. Вспыхнули «юнкерс», «мессершмитт», бензоцистерна. Истребители повторяли заход за заходом. Удар оказался эффективным, на штурмовку аэродромов стали летать и летчики других полков.

В другой раз Федоров проследил, когда будет садиться вражеский бомбардировщик, и обнаружил неизвестный аэродром, на котором стояли десятки самолетов. Генерал Савицкий принял решение немедленно нанести по нему удар двумя полками. Первой вылетела группа Федорова, за ней — остальные.

— «Скворцы», я — «Дракон», — услышали летчики позывной командира корпуса. — Аэродром справа. Атакуем!

Заходы следовали один за другим. На аэродроме возникали все новые очаги пожаров. В воздухе появилось несколько «мессершмиттов», но группа прикрытия сковала их. Боем руководил генерал Савицкий. Вскоре послышалась его команда:

— «Скворцы», я — «Дракон», уходим от цели!

Но вот кто-то из летчиков заметил, что самолет Савицкого подбит, и сообщил об этом по радио. Истребители сразу же перестроились. Два «Яка» заняли места рядом с самолетом командира корпуса и стали наблюдать за пим.

— Держаться можете? — спросил Федоров, увидев дыру на крыле командирского самолета.

— Могу. Только на небольшой скорости.

— В случае чего — садитесь. Вывезем!

Через несколько минут показался аэродром. Пока садился генерал Савицкий, все находились в воздухе и не спускали с него глаз.

— Благодарю, друзья! — услышали по радио голос «Дракона» летчики и тоже стали заходить на посадку.

А. И. Покрышкин,

трижды Герой Советского Союза, маршал авиации

…Вечером, возвратившись с задания, я увидел инженера-капитана Якова Жмудя в окружении однополчан. Он рассказывал им о своей поездке в родные места, в Ногайск. Голос у него был тихий, надломленный, глаза красные. За один день он, казалось, постарел на несколько лет.

— И детей постреляли? — услышал я чей-то возмущенный вопрос.

Стало тихо.

— Все в одной яме лежат: сестра, старики, дети. Все…

— Вот изверги!

Жмудь заплакал. Гнетущая тишина, казалось, давила на плечи. Все стояли окаменев, словно видели перед собой эту страшную картину.

Я подошел к инженеру и просто, по-мужски сказал:

— Не плачь. Слезами горю не поможешь. Надо бить их еще крепче, еще злее. Обещаю тебе завтра же в отместку за гибель твоей семьи уничтожить немецкий самолет.

На следующий день определились новые маршруты боевых вылетов нашего полка. Кавалеристы корпуса Е. А. Кириченко, натолкнувшись севернее Большого Токмака на сильно укрепленный оборонительный рубеж противника, приостановили наступление. Гитлеровцы немедленно бросили на них большие силы бомбардировщиков. Авиационные представители при корпусном штабе стали группу за группой вызывать наших истребителей для прикрытия наземных войск.

Утром мы с Голубевым летели на «свободную охоту». Назад возвращались налегке: почти все боеприпасы были израсходованы при штурмовке вражеских автомашин на дорогах. Вдруг с командного пункта дивизии нам передали: — Севернее Большого Токмака «бомберы». Атакуйте!

Мы поспешили туда. С первого захода я поджег одного «юнкерса». Но вторую атаку сделать не успел: на нас обрушилась шестерка «мессершмиттов». Скованные боем, мы не смогли помешать вражеским бомбардировщикам сбросить свой груз на наши войска. Домой возвращались злые на самих себя.

Одно меня утешало: я заметил, что «юнкерсы» шли к Большому Токмаку с северо-запада. Значит, они взлетели с аэродромов, расположенных где-то у Кировограда. А раз так, то надо встречать их где-то западнее, ближе к Днепру, чтобы перехватить на дальних подходах к цели.