Чтение онлайн

Он ждал. Из зарослей кустарника возле самого крупного валуна вспорхнул, громко крича, ястреб и полетел к морю. «Может, я ошибся? Чертовы глаза». Он с отвращением покачал головой. Птицы испугался.

Тут они и появились из-за скалистого обнажения. Горы меха и щитов, ощетинившиеся орудиями убийства. Лица суровые, как камень Высоких Клыков, все пятеро. Его дыхание на мгновение замерло. Он узнал одного из мужчин.

Борун.

Кейн медленно извлек свой двуручный меч, воткнул острие во влажную землю и оперся на него.

— Давненько это было, — спокойно сказал он.

Самый крупный из пяти мужчин поднял руку, и остальные застыли на месте, держась за оружие. Они настороженно смотрели на него. Кейн услышал, что Викард задышал чаще, и почуял страх алхимика.

— Да, — ответил Борун. — Два года, полагаю. Ты выглядишь гораздо лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел, хотя возраст никого не щадит. — В его бороде было больше седины, а на лице — несколько новых морщин, но Борун казался крепким, как всегда. Он был моложе Кейна на добрые пять лет, такой же высокий, но гораздо шире в плечах.

— И то верно. — Он глубоко и равномерно дышал. Борун — один из лучших воинов в Высоких Клыках. Он-то знает — сражался рядом с ним довольно часто. Его руки сжали эфес меча. — И сколько ты за нами следил?

Борун пожал плечами.

— С полчаса. Я вижу, с тобой Волк. Он прошагал мимо нас. Вы двое — странная пара.

Пришел черед Кейна пожать плечами.

— Забавная это штука. Никогда не узнаешь человека по-настоящему, пока не придет его черед держать слово.

Боруну хватило порядочности: он выглядел пристыженным.

— В этом не было ничего личного, Кейн. Ты это знаешь. У меня была жена и три дочери. Кразка…

— Изнасиловал Мхайру так, что она ходить не могла, а потом ухмылялся, когда Шаман сжег ее живьем. Мою жену, Борун. Женщину, которую ты передал мне на нашей свадьбе. — Кейн умолк. Он помнил церемонию так, словно это было вчера, во всех подробностях. Самый счастливый день его жизни, за одним, возможно, исключением. — Я называл тебя братом, — сказал Бродар. Он старался говорить спокойно. С таким же успехом можно попытаться удержать реку голыми руками.

— Да. Не думай, что я не чувствую этой тяжести на своей шее каждую минуту каждого дня.

Двое мужчин постояли в молчании. Люди Боруна беспокойно топтались на месте. Должно быть, думали, что будут уже по колено в крови стоять, а не слушать, как два старика вспоминают прошлое.

Борун прищурился, а затем поднял свой огромный двуручный боевой топор. Его дубовая рукоять была покрыта зарубками.

— Хочешь добавить еще одну? — спросил Кейн, кивая на суровое оружие.

— Да, — ответил Борун. — Думаю, самую глубокую из всех. — Он печально покачал головой. — Только один из нас сможет уйти отсюда.

Один из воинов рядом с Боруном, молодой парень с низким лбом, которого Кейн не узнал, поднял свое копье и сплюнул.

— Мы сейчас тебя хорошенько отделаем, старикан. И не жди помощи. Разве что тот ублюдок умеет обращаться с клинком. — Он злобно покосился в сторону Викарда, который начал потихоньку пятиться. Кейн увидел на расстоянии еще троих горцев, вынырнувших из-за скал и кустарника, чтобы отрезать Сашу и Айзека.

Борун подал знак, и его люди двинулись вперед, подняв оружие и кровожадно сверкая глазами.

— У тебя это до сих пор получается, спустя столько лет, Кейн? — поддразнил он, зловеще сверкая в лучах солнца своим огромным топором.

Бродар Кейн не отвечал. Он просто ждал, руки — на эфесе меча, тело — в состоянии абсолютного покоя.

— Думаю, ты хочешь сбежать, — прошипел он в сторону съежившегося Викарда позади себя.

Как только эти слова слетели с его губ, он услышал, что алхимик, прихрамывая и тяжело дыша, бросился наутек.

Урод с копьем неожиданно сделал выпад в сторону Кейна. Отклонив голову, Бродар почувствовал, как копье прошло мимо уха. Зазубренное, покрытое ржавчиной лезвие двуручного меча обрушилось справа, и он увернулся, а клинок со свистом рассек воздух. Ладно. Теперь это становится серьезным.

Он заставил себя улыбнуться.

— Это лучшее, на что вы способны? — спросил он. — Может, я и стар, но не мертв. Приложите немного усилий. Идите на меня.

Копьеносец тут же повиновался, рванувшись вперед и целясь в его грудь. С быстротой молнии Кейн бросился вправо, чтобы избежать удара копья, ухватился левой рукой за древко и потянул его к себе. Кейн успел заметить удивленное выражение на лице атакующего за секунду до того, как его голова врезалась в нос парня.

По-прежнему держа одной рукой меч, он схватил ошеломленного горца за шею и потянул его в сторону, заслонившись им от опускающегося клинка второго противника. Кровь хлынула струей, когда заржавленный клинок вонзился между шеей и плечом человека-щита и застрял там.

Беззвучно возблагодарив удачу, Кейн поднял меч и всадил его в грудину потрясенного противника, который отчаянно пытался вытащить засевшее оружие из тела своего товарища. Меч вышел со спины в брызгах крови. Кейн плавно извлек клинок и проводил взглядом умирающих горцев, которые осели на землю спутанным клубком конечностей и железа.

Борун, оцепенев, смотрел на бойню. Два его оставшихся воина внезапно стали проявлять куда большую осмотрительность, воодушевление исчезло с их лиц.

— Ты же говорил, что возраст стал сказываться! — осуждающе выпалил Борун.

Кейн пожал плечами.

— Я уже не тот, каким был раньше. Помочиться порой нормально не могу. Болит в таких местах, о которых я и слыхом не слыхивал. Но осталось одно, что я умею делать по-прежнему, — добавил он, направляясь к троим мужчинам. — Убивать. Это мастерство мне не утратить никогда. — Он кивнул на топор Боруна. — Было время, когда я думал отмечать свои убийства, — сказал он тихо. — Когда у меня кончалось место на одном оружии, я выбирал другое, иного типа. Некоторое время было непросто.

Сейчас он стоял напротив троих горцев. Они рассредоточились и начали окружать его. Встретившись взглядами с каждым из них поочередно, он сосредоточил внимание на Боруне.

— Ты помнишь меня в те дни: сплошные громы и молнии и неистовство. Дело в том, что, проведя год в клетке, словно зверь, человек меняется. Увидев, как его жена сгорает заживо, человек меняется. Учишься принимать то, что нельзя изменить, и сгибаешься, чтобы не сломаться. Приспосабливаешься.Например, — сказал он, когда Джерек наконец добрался до них и его топор расколол голову одного из горцев, — не упускаешь преимущество, когда оно представляется. Что такое честь для людей, которые насилуют женщину, а потом сжигают ее заживо? Кодекс не стоит и куска дерьма, как я погляжу.