Чтение онлайн

Туркос вскарабкался на дерево. Когда он спустился, то обнаружил внизу Большую Сосну, который стоял, сложив руки на груди.

– Плохой путь, – сказал он.

– Мы еще не закончили, – объяснил Туркос. – Там стоит другая армия… армия, которую должен был дождаться наш господин император.

Свет уже мерк, но через зеленые поля шли люди. И не только люди.

– Почему мы ждем? – спросил Большая Сосна.

– Собираем тех, кто выжил.

Большая Сосна посмотрел вдаль и сплюнул.

– Как в той неудачной засаде?

Туркос только кивнул.

Первыми до них добрались кавалеристы. В основном выжившие схоларии. Полный отряд в идеальном строю, на измученных лошадях. Туркос встретил их в поле. При виде всадника офицер чуть не упал от неожиданности.

– Господь Вседержитель! – воскликнул он.

Вблизи Туркос разглядел, что это богатый аристократ в роскошном пластинчатом доспехе и дорогих шелковых штанах. Грудь его лошади была покрыта засохшей кровью.

– Спешиваемся! – крикнул офицер, и его люди, больше двадцати человек, спрыгнули с седел. Кто-то рухнул на землю и сидел там, пока опытные солдаты не погнали новичков отвести усталых коней на водопой.

– Сэр Георгий Комнин, – представился офицер. – Слава богу, вы здесь. Мы бы не продержались еще час.

Он чуть не плакал. Туркос обнял рыцаря, хотя совсем не знал его.

– А император? – спросил он.

– Не представляю, – сказал Комнин. – Мы трижды ходили в атаку. Потом появились твари. Признаюсь, мы бежали. – Он посмотрел на холмы. – Нам повезло, мы стояли во втором ряду и отдыхали, когда они прорвались в центре.

Комнин вежливо кивнул раскрашенному воину, который появился рядом с ним и предложил ему фляжку с очень крепким содержимым.

– Вы, должно быть, Туркос, – сказал он.

Офицер поклонился:

– Приношу свои извинения. Мое имя Яннис Туркос. Я решил, что мы должны остановиться здесь и подождать всех, кто сможет прийти.

Пока он говорил, хуранец крикнул, как цапля, и все воины немедленно попрятались. Но в появившихся на склоне холма опознали имперцев – нескольких страдиотов из ополчения и горных стрелков. Они видели прорыв врага в центре укреплений. Глаза у всех ввалились.

Один из них рвался обратно:

– Моя жена осталась в лагере! – кричал он.

Другой, немолодой горный стрелок, утверждал, что император погиб.

Большая Сосна покачал головой:

– Эти люди сломлены. Нам нужно бежать.

Наконец наступило утро. Сэр Хартмут спал плохо. Облачался в доспех он в мрачной тишине, которую оруженосец не посмел нарушить. Потом Черный Рыцарь сел на заводную лошадь и поехал по укрепленному лагерю, который выстроили его люди, отмечая, скольких нет на месте.

Как он и думал, люди обнаружились на вершине холма, в руинах императорского лагеря. Тысячи пришедших из-за Стены победителей мучили там своих пленников. Три тысячи новых рабов, которые еще вчера были чьими-то женами, мужьями и детьми, а сегодня превратились в сосуды для чужой похоти или в тягловый скот.

Он с отвращением увидел, как два бригана выхватили кривые сабли и набросились друг на друга над женщиной, настолько измученной и искалеченной, что он представить себе не мог, чтобы она вызвала у кого-то хотя бы мимолетную любовную тягу, не говоря уж о гневе.

Он наклонился и прикончил ее одним ударом меча.

Женщина повалилась на колени, а голова ее прокатилась фут или два, пока не остановилась, все еще истекая кровью. Тело медленно обмякло и рухнуло на землю, прижимаясь к ней в смертном объятии, когда каждая мышца сдается земной тяжести.

Два солдата замерли, держа в руках сабли.

– Я спас вас обоих, глупцы, – сказал он, – возвращайтесь в лагерь.

Через час он принялся за зачистку вражеского лагеря. Ему помогала сотня копий и все люди Орли. Они методично убивали всех нестроевых, кто остался в лагере врага, и тем до смерти пугали собственных союзников. В какой-то момент наемники и матросы присоединились к резне. Все случилось быстрее, чем он думал.

Сэр Хартмут велел сжечь остатки лагеря и пошел прочь.

В его собственном лагере появились новые люди – испуганные женщины, в основном молодые, и десяток мальчишек. Сотни – или тысячи – союзников из северного Хурана поделили их имущество, которое, по меркам пришедших из-за Стены, было невиданным богатством. Рабы – осторожные воины сберегли их – навьючивали добычу на лошадей и новых пленников, сбрасывали на волокуши и покидали армию, направляясь на север.

Хартмут отправился к Шипу.

– Ты должен это остановить, иначе у нас не останется пришедших из-за Стены.

Шип стоял на холме, глядя вниз. Хуранцы и другие северяне уходили из его армии.

– Ты же знаешь, что большинство пленников они примут в племя и признают хуранцами? – спросил он. – В отличие от твоих людей, которые насилуют пленниц, пока они не умрут.

Сэр Хартмут пожал плечами:

– Ну да, в войне мало красоты. Один поэт, помнится, сказал, что война сладка для тех, кто не пробовал ее. Я предлагаю на закате ударить в голову колонны и убить достаточно дезертиров, чтобы остальные осознали урок.

Шип повернул огромную голову и посмотрел на Черного Рыцаря:

– Ты будешь убивать собственных союзников, чтобы вынудить их вернуться? Ты совсем дурак?

– Это сработает, если будет достаточно времени и твердая рука, – настаивал сэр Хартмут.

В голосе Шипа послышалась непривычная горечь:

– Это не сработает на мертвецах. Ты недооцениваешь упорство пришедших из-за Стены. Но удивительнее всего то, что это меня люди считают злым, а Диких – врагами. – Он посмотрел в глаза сэру Хартмуту. – Ты только что убил три тысячи невинных, чтобы не нарушить свой план.

– Не свой, а твой! – рявкнул Хартмут. – Я просто взял на себя грязную работу, которую необходимо выполнить. Мне не нравится убивать детей. Но иногда приходится делать и не такое. Если ты закончил меня поучать и твои руки достаточно чисты, возможно, пора выступать. Армия потеряла дезертирами больше, чем убитыми.

– К нам придут новые люди, и их будет не меньше, – устало сказал Шип, как будто все это его страшно утомляло. – Они уже подходят.

– Нам надо выступать, – твердо сказал сэр Хартмут.