Чтение онлайн

– Я все равно не могу уйти, даже если захочу, – сказал Хранитель, – меня разорвут на части.

– Ладно, – согласился Габриэль. – Откуда мне начинать?

Сара, раскрасневшаяся от пения, нырнула обратно за стойку и забрала у сестры младенца. Улыбнулась Красному Рыцарю:

– Вы будете рассказывать историю? Христос всемогущий! Все хотят вас послушать.

Габриэль кивнул. Кубок как по волшебству наполнился элем. Орудием своим волшебство избрало крепкую молодую бабу в кружевном чепце. Она улыбнулась рыцарю.

– Не так-то просто ее начать, милая, – улыбнулся он подавальщице в ответ.

Сара была слишком юна, чтобы понять его сомнения.

– Так начните с начала! – посоветовала она.

Габриэль странно дернул губой – примерно так кролики дергают носом.

– У этой истории нет начала. Она просто длится и длится и уходит в прошлое бесконечно далеко.

Хранитель закатил глаза.

Габриэль понял, что выпил слишком много.

– Ладно. Помните битву при Лиссен Карак?

Прямо за спиной у Красного Рыцаря расхохотался Том Лаклан. Габриэль Мурьен кивнул, и погонщик Лаклан – семифутовый гигант, одетый в серое и клетчатое, украшенный широким серебряным поясом, вооруженный мечом длиной с пастуший посох, – зашел за стойку.

– Мы все помним битву при Лиссен Карак. Славное было дело.

Габриэль пожал плечами, угрюмо улыбнулся и указал на прикрытую стеклянным колпаком свечу на буфете. Вокруг огонька порхал десяток мотыльков разного размера.

Прямо в толпе Мэг ощутила притяжение силы. Она напряглась.

Он стоял на чистом новом мозаичном полу своего Дворца воспоминаний. Пруденция снова оказалась на своем постаменте, и на этот раз ее статуя была вырезана из теплой слоновой кости, а не из ледяного мрамора. Черты лица выглядели более подвижными, чем были в его юности, а волосы остались такими же – черными с проседью.

В глубине души он понимал, что сейчас это всего лишь симулякр, а не воплощенный дух, но таков был последний дар магистра Гармодия, и ему нравилось на время возвращать ее.

– Immolate tinea consecutio aedificium [2] , - сказал он.

Пруденция нахмурилась:

– Слишком… драматично.

Он пожал плечами.

– Я известен своим высокомерием и склонностью к ярким поступкам. А он слеп и, если мне повезет, припишет происходящее как раз моему высокомерию. Представь, что это дымовая завеса для нашего гостя. Если он вообще появится.

Костяные мышцы не шевельнулись, но каким-то образом стало ясно, что она дернула плечом. Возможно, дело было в неодобрительном фырканье.

– Катерина! Фалес! Искандер! – тихо сказал он, и Дворец воспоминаний закружился вокруг него.

Главный зал Дворца был выстроен – или вспомнен – в виде купола, который поддерживали три ряда арок. Между ними в нишах стояли статуи разных важных людей. Последний год практики отточил навыки Габриэля и позволил добавить еще один ряд.

Внизу стояли тринадцать святых, основа его силы: шесть мужчин, шесть женщин и андрогинный Святой Михаил между ними. Выше святых шел ряд философов, которые скрасили дни его юности, – древние мыслители разных времен и школ. Теперь же над ними встали еще тринадцать статуй, родом из нынешних времен: шесть мужчин, шесть женщин и одна неясная фигура в плаще. Их установил Гармодий, и у Габриэля имелись кое-какие соображения по поводу того, кого изображали эти статуи. Он знал святого Аэтия, который убил императорскую семью, знал короля Жана ле Прё, не пустившего ирков в Этруссию после гибели Архаического мира, знал императрицу Ливию и Аргентию, воинственную королеву Иберии.

Когда он называл имена, статуи шевелились. Точнее, шевелился весь ряд, в котором стояла названная статуя. Наконец все три ряда заняли правильное положение над гигантским талисманом, который охранял зеленую дверь в конце зала. Недавно тут появилась вторая дверь, прямо напротив первой, – маленькая, красная, с решеткой. Он знал, что за ней, и предпочитал не приближаться. В пол перед постаментом Пруденции был вделан бронзовый диск с серебряными буквами и небольшим рычагом. Габриэль сам его придумал и надеялся, что использовать его никогда не придется.

– Рыбы, – сказал он.

Под самым нижним рядом статуй тянулся пояс, бронзовый на вид, отделанный рельефами, золотом, серебром и эмалью – украшения изображали тринадцать созвездий зодиака. Пояс тоже повернулся, но в другую сторону.

Солнечный свет прошел через огромный кристалл, встроенный в купол, коснулся созвездия рыб и обратился золотым лучом.

Зеленая дверь отворилась. За ней сияла решетка, будто сделанная из раскаленного добела железа. Из-за решетки разливалось зеленое свечение, которое затопило весь зал, не затмив, впрочем, золотого луча.

Он довольно ухмыльнулся и…

…щелкнул пальцами. Порхавший по залу мотылек рухнул на пол.

– Неплохо, – рассмеялась Сара, – а как насчет мышей?

Ее четырехмесячный сын жадно посмотрел на мать и попытался нашарить ртом сосок.

Габриэль рассмеялся.

– Как я уже говорил, магистр, который нынче зовет себя Шипом, а когда- то звался Ричардом Планжере, вел армию Диких к Лиссен Карак. Он собрал всех своих союзников: западных боглинов, каменных троллей, золотых медведей из горных племен, незамиренных озерных ирков, виверн и Стражей. То бишь всех Диких, которых легко заманить обещаниями. Он даже сумел увлечь за собой сэссагов из Великого дома, которые живут в Стране Тыкв, к северу от Внутреннего моря.

– И они убили Гектора! Да падет на их головы гнев Господень! – Ненависть Сары к убийцам мужа пылала ярче ее волос.

– Не могу с тобой согласиться, милая, – сказал Красный Рыцарь. – Шип – их гость. Они оставили его у себя. И к тому же сэссаги и Хуран могут считать нас убийцами и захватчиками, отобравшими их землю.

– Это было тыщу лет назад! – сплюнул Плохиш Том.

Габриэль пожал плечами. У него за спиной сэр Алкей играл на древней кифаре и исполнял древнюю песню странным бесплотным голосом. Он пел на высокой архаике, и воздух вокруг него светился от потоков силы.

Сэр Майкл пролез под стойкой и нашел себе местечко. Кайтлин, его жена, была на сносях и едва могла ходить вперевалку, поэтому уже спала в одной из лучших кроватей трактира. Изюминка – то есть госпожа Элисон – многозначительно смотрела на горца, пока он не раздвинул людей и не освободил ей местечко у себя под боком.

Когда она проходила мимо, он сделал естественное, но весьма неразумное движение – попытался ее приобнять. В следующее мгновение он увидел прямо перед лицом жесткие дубовые доски. Ее возлюбленный, граф Зак, переступил через поверженного горца и навис над стойкой.