Чтение онлайн

Теперь настала очередь сэра Джона хмуриться.

– Это почему?

– Потому что, если он нападет, все бароны объединятся против него под рукой короля и гражданская война закончится. – Сэр Габриэль говорил такие вещи надменно и с удовольствием, за что его многие не любили. Казалось, что он заранее все продумал.

Сэр Джон отставил кубок.

– Ну же, сэр Джон, – сказал сэр Габриэль, – давайте же поговорим как честные люди. Вы боитесь гражданской войны, а вовсе не волшебника с севера. И вы хотите знать, чью сторону приму я, чью сторону примет Западная стена и бароны Брогата.

Сэр Джон прищурился:

– Если король отправил де Вральи на север собирать подати… как он отправлял его в Джарсей прошлым летом… значит, война будет здесь. Ваша матушка сказала достаточно.

Сэр Габриэль кивнул:

– Я думал, что именно этого вы и боитесь. Этого же, очевидно, боится и герцогиня – ее больше заботит возможность заявить о своих правах, чем война с волшебником.

– На чьей вы стороне?

Сэр Габриэль посмотрел ему в глаза:

– Как герцог Фракейский? Или как наемник? – Он улыбнулся. – Что ж, отвечу честно. Я презираю де Вральи. Но для этого нет никаких причин. Я встречался с ним, и я его знаю. – Красный Рыцарь отпил вина. – Значит, вы в самом деле собираете армию против де Вральи?

– Упаси Господь! – Сэр Джон сплюнул. – Я никогда не стану сражаться против короля, как бы сильно он ни ошибался. Но если я смогу собрать войско на севере, я скажу королю, что эта армия – и есть его налоги, и де Вральи незачем станет сюда приезжать.

Красный Рыцарь поднял кубок.

– Прекрасно сказано. Я это упустил. Недурной гамбит. – Он уселся поудобнее, смакуя одновременно вино и идею. – Учитывая это, я, пожалуй, изменю свое мнение и соглашусь с матерью. Ко всеобщему благу.

– Порой я вижу сквозь кирпичные стены, – проворчал сэр Джон, весьма довольный. – В таком случае, отправляясь на юг, возьмите мой приказ и собирайте людей под руку короля. Вы теперь понимаете, почему я хочу заключить с вашей матушкой вассальный договор, а не союзнический?

Сэр Габриэль нахмурился и закрыл глаза:

– Черт. Сделаю все, что смогу.

На следующий день, через час после рассвета, весеннее солнце светило теплым золотом, более привычным для середины зимы. Блестела мокрая земля по краям полей, где всего несколькими днями раньше лежал снег. Глашатаи сэра Рикара разнесли весть о дне непрерывной бойни без конкретного врага, и дороги к северу и югу от бродов были чисты.

Целый день герцогиня намекала, что ценой альянса для нее станет суверенитет, но большая часть лордов отказалась обсуждать то, что одним представлялось изменой, а другим – ерундой.

Для Красного Рыцаря день начался неплохо – сэр Джон старался не зря. Мать Габриэля отказывалась говорить о вассальной зависимости. Совет ей нужен был для того, чтобы продавить притязания на собственное королевство, и это пугало баронов Брогата. К ужину она отчаянно заигрывала с лордом Уэйлендом, осторожная и неспешная политика которого была готова пасть под совокупным натиском низкого выреза и горящих глаз.

После ужина сэр Габриэль передал записку с Нелл, а потом лично явился к матери. Бронзовоглазая девушка отворила дверь и провела его внутрь. Ее холодный тихий голос никак не сочетался с фигурой и глазами:

– Ваша матушка ожидает вас, сэр рыцарь.

Сэр Габриэль поклонился издали и уселся в кресло. Пролистал иллюстрированный бревиарий, взял инкрустированную лютню и заиграл старую трубадурскую песню. Немедленно обнаружил, что лютня расстроена.

Принялся ее настраивать.

Время шло.

Лопнула струна. Сэр Габриэль выругался.

Девушка мило улыбнулась.

За дверью матери что-то зашумело, но никто не вышел. Наконец, найдя набор струн внутри инструмента, Габриэль снял порванную, которая оказалась неподходящей толщины, заменил ее, настроил инструмент как полагается, а не так, как считала нужным его мать, и заиграл «Pren de I Garde».

– Вы великолепны, – радостно сказала бронзовоглазая девушка и захлопала в ладоши.

Сэр Габриэль встал:

– Скажи, пожалуйста, моей матери, что я был очень рад настроить ее лютню и что она может вызвать меня в любой момент. – Он протянул лютню служанке, и та присела в реверансе.

– Возможно, я могу помочь вам скоротать время, – прошептала она.

Габриэль задумался. Вздохнул.

– Приятного вечера, – пожелал он и вышел.

Он подумал, не присоединиться ли к другим рыцарям в главном зале. Не излить ли свой гнев и высокомерие на чужих людей.

Он остановился перед часовней, где монахиня в одеждах Ордена замерла на коленях перед алтарем. Он стоял и смотрел на нее.

Она не повернула головы.

Наконец он отправился в свои покои. Тоби и Нелл привычно держались подальше от него. С помощью двух кубков вина он добрался до постели.

– Лично я предпочитаю драку, – сообщил он потолку.

Улегся и почувствовал боль в переломанной ноге. Лежал и думал о жизни, смерти и отце Арно. И о Шипе, и о его хозяине, и о том, как это все закончится. Он уже видел конец где-то вдали. Лежал и воображал, как это будет.

Потом он начал обдумывать свое чудесное спасение из последней засады. Это дало ему возможность в полной мере прочувствовать все ошибки, которые он успел совершить. Слишком рано поднял рыцарей, слишком много силы влил в свои щиты. Позволил дубу упасть на себя.

Он покачал головой в темноте.

В какой-то момент он стал думать о постоянном потоке силы, который вливался в него, пока он ожидал смерти.

Тоби ворочался на соломенном тюфяке у него в ногах.

Сэр Габриэль успел подумать о многом. При каждой новой мысли раздражение только росло. Наконец он…

…вошел в свой Дворец воспоминаний и прогулялся по нему.

Пруденция холодно кивнула:

– Ты напоминаешь мне одного непослушного мальчика, которого я когда- то знала.

– Тебя специально заколдовали, чтобы говорить такие вещи? Он дал тебе способность читать мои мысли и изрекать соответствующие остроты?

Пустые костяные глаза Пруденции посмотрели на него.

– Я полагаю, что мой второй создатель открыл, что многие мои привычки и мысли смешались с твоими, и воспользовался ими.

– Хорошо, – сказал Красный Рыцарь, – хорошо.

Он подошел к двери во Дворец Гармодия.

– Мне нужно кое на что посмотреть с другой стороны.

Он открыл дверь и вошел. Пыли стало больше. Думая об этом, он вдруг понял, что сделал старик. Где-то в его памяти должен существовать и Дворец Пруденции. И из этого следовало, что, если он проведет слишком много времени здесь, в воспоминаниях Гармодия, он может превратиться в старика или дать жизнь его симулякру.