Чтение онлайн

– Вы можете это сделать? – спросил Тапио у Нита Квана.

Нита Кван пожал плечами, воздев руки:

– Та-се-хо говорит, что да. Я не великий воитель и ничего не знаю о походах в это время года. Знаю только, что будет тяжело, холодно и сыро.

Та-се-хо засмеялся:

– А в землях Диких нам когда-то бывало не холодно и не сыро?

– Дам вам нес-сколько игруш-шек, – сказал Тапио. – С-с-с ними с-станет легче.

Нита Кван поклонился:

– Сэссаги благодарят тебя.

Моган фыркнула.

– Я отправлюсь домой через неделю-другую, когда озеро вскроется. Приводи своих ко мне. Мы станем друзьями.

– Воинов не надо, – добавил Тапио.

Нита Кван и Та-се-хо ответили:

– Мы знаем, что делать.

Путешествие вокруг Внутреннего моря оказалось непростым. Настолько непростым, что впоследствии Нита Кван думал, что жизнь в рабстве по сравнению с ним легка.

Их было трое и трое саней. Тапио и Тамсин дали им несколько волшебных вещиц: глиняный горшочек, который всегда сохранял тепло, днем и ночью, да еще и делался то более, то менее теплым. На санях он еле согревал руки, но в пещере пылал, как костер. Всем достались рукавицы, которые леди Тамсин и ее девушки сделали из легкой шелковистой материи. Рукавицы всегда оставались сухими и теплыми. Гас-а-хо смастерил маленькую штучку, с помощью которой мог разжигать огонь.

– Мне помог ее сделать Тапио, – скромно говорил он, – он и леди многому меня научили.

Со всеми этими чудесами, с теплой одеждой, сшитой женщинами Н’Гары, с одеялами, доставшимися им от повстанцев, с добрыми пожеланиями всех мужчин, женщин и тварей в крепости, они все равно еле выжили.

День за днем они шли по мягкому снегу. Ноги в снегоступах тонули по лодыжки, а порой и по колени, так что всего через полчаса шагать становилось мучительно, а через восемь часов начинало казаться, что ты идешь по глубокой глине. Порой на пути попадались коварные реки, и приходилось снимать снегоступы, проваливаться в старый снег по пояс и медленно, терпеливо перебираться через поток по камням, след в след. И тащить санки с собой. С каждым днем реки разливались. По льду прудов и озер все еще можно было двигаться быстрее, но он мог вскрыться в любой момент.

Они шли так быстро, как только могли. На ночлег вставали в таких местах, где летом не встал бы ни один разумный человек. На голых камнях, в снежных пещерах, образовавшихся под двумя склоненными елками, под нависающими скалами, посреди березовой рощи. Костры тонули в снегу, так что их приходилось разжигать на решетках или мокрых бревнах. Спали на санях. Никто не мылся и не менял одежды.

Та-се-хо постоянно курил. Но он не позволял спутникам поддаваться усталости. Когда они обогнули бесконечные болота и преодолели мягкий снег полуострова Н’Гара, он повел их по краю Внутреннего моря, и за два дня они прошли по льду порядочное расстояние.

А потом лед треснул, и Нита Кван провалился под воду.

Путники были близко к берегу. Они переходили большой залив и подошли к опасному краю льда и к чистой воде. И в конце дня в надежном на вид месте Нита Кван свернул в сторону, чтобы помочиться в чистый белый снег, и сделал несколько шагов от дорожки, пробитой их санями.

Он почувствовал, что лед подается под ногами, увидел, что снег потемнел, и тут же – быстрее, чем успел подумать, – он упал, и черная вода сомкнулась над его головой.

Он никогда не ощущал такого холода. Только в этой воде он узнал, каким холодным бывает мир. Он не мог дышать. Он ничего не видел. И немедленно впал в панику.

И тут его вытащили.

Гас-а-хо вырвал его из воды одним мощным движением, подхватив за притороченное на плечах свернутое одеяло, державшееся на воде. Гас-а-хо пришлось подбежать к полынье, плюхнуться на снег и схватиться за одеяло. Та-се-хо держал его за ноги.

Лед под ним трещал, как будто ворчало что-то живое, и Та-се-хо потянул обоих назад, и потом они долго ковыляли среди ледяных торосов над мелкой водой, которая не обещала немедленной гибели.

На берегу, под ударами ветра, казалось, что утонуть не так и страшно. Та- се-хо как сумасшедший гнал их вперед и вперед, заставлял бежать, идти и снова бежать по голому берегу. Слева тянулось Внутреннее море – гладкое, нетронутое поле снега. Справа, на отвесном берегу, возвышались покрытые снегом деревья и голые черные ели, занимая всю землю до самого горизонта.

Когда Нита Кван решил, что сейчас умрет, старик велел сделать привал в пещерке, которая немного защищала от ветра, и сдернул со своих саней покрывало. Взял теплый горшочек и поставил его на голый камень, там, где берег резко шел кверху. Горшочек почти сразу стал греться. Нита Кван упал на колени.

– Раздень его, – велел Та-се-хо.

– У меня руки теплые, – удивился Гас-а-хо.

– Лучшего подарка леди сделать не могла. – Та-се-хо не улыбался. – Он ушел далеко. Он почти ушел.

Нита Кван слышал их как будто издали. Он просто стоял на коленях и наслаждался теплом.

Поднялся ветер, полил ледяной дождь. Товарищи раздели Нита Квана и только потом принялись собирать материалы для укрытия. Невероятно, но, оставшись без одежды, Нита Кван сразу согрелся. Он начал просыпаться.

Та-се-хо привязывал веревку к колышку. Он спросил у Нита Квана:

– Ты видел мир духов?

Нита Квану было трудно говорить, и он просто кивнул.

– Я видел это все во сне. Ты не умрешь.

– Правда?

Старик отвернулся.

К закату все трое согрелись. Ревущее пламя освещало край побережья, они соорудили дымоход из шкур, и огонь постепенно высушил одежду и мокасины Нита Квана.

На следующий день они убили оленя. Та-се-хо выследил его, а Нита Кван подстрелил – с большого расстояния, поэтому его долго хвалили. Старый охотник кивал.

– По этому снегу я не могу бегать за детьми оленя, – говорил он. Он шел с копьем в руках, но использовал его только как посох. Это было хорошее копье, его выковал кузнец из далекой страны, и Та-се-хо взял его в бою еще в молодости.

Олениха сама оказалась тощей, как копье, но мясо было вкусным. Они ели, ели и ели.

– Сколько еще идти до людей? – спросил Гас-а-хо.

Та-се-хо нахмурился:

– Как погода будет. Если ночью похолодает, мы снова рискнем передвигаться по морю. Мы должны. Мы делаем это не только ради себя. Подумайте о людях, которые пойдут этим путем. Каждый день на счету.

Утром они встали еще до рассвета. Шел снег, и шакалы выли на далекую луну. Тапио дал путникам три красивых стеклянных светильника, и они смогли собрать вещи быстро и легко, но онемевшие пальцы плохо вязали узлы. Каждое утро было немного хуже предыдущего. Каждое утро казалось, что влага и холод глубже пробрались в меха и одеяла. У Нита Квана болели суставы. Просыпаясь, он чувствовал страшный голод.

Та-се-хо ощупывал пальцы на ногах и ругался.

– Я слишком стар, – сказал он с горькой улыбкой. Потом посмотрел на твердую поверхность Внутреннего моря. – Молитесь Таре, чтобы этот лед держался.