Чтение онлайн

– Ну да. Ждем продолжения.

– Продолжения чего?

Ага, непонятно, дальше что? Идти в наступление? На Тбилиси? Так там же люди. И грузины, и русские есть. Что с ними будет? Хотя… Мы и в Цхинвале еще, между прочим, не появились.

У Хрулева настроение нормальное. Он деятельно руководит. И другим командовать не запрещает.

Прощупываю обстановку.

– Что там, не победили мы еще?

– Нет. Ситуация такая: в городе у нас два гарнизона: верхний городок, там пехота, танки, и нижний городок, там штаб. Долбят они наш верхний городок. Потери есть. Убитые, раненые. Наши огрызаются. Сейчас «Липа» к ним подошел, помнишь, Ухватов, командир разведроты? И пять танков. Поддерживают наших миротворцев. Грузинские коллеги, ну, то есть грузинские миротворцы, за час до нападения отошли в глубь своей страны. И теперь сами же стреляют по нашим. Ну не скоты, а?

– Грузинские миротворцы по нашим миротворцам?

– Ну да. А теперь мимо наших в Цхинвал основные силы противника заходят. Вернее, пытаются зайти. Наши, с верхнего городка, лупят по ним, мешают огнем. В нижнем городке потерь нет. Генерал Кулахметов там. Живой. И журналисты все там. Живые. Их не трогают. В городе воюют ополченцы.

– А подкрепление где?

– Идет, идет. К концу дня будет. Пока что вы по Дзарской дороге из Джавы проехали, и все. Это дорога, вероятнее всего, грузинами уже перекрыта.

– Мы че, в окружении? А что нам делать-то, товарищ командующий?

– Вам – не знаю. Я же тебе еще вчера сказал, свое решение я уже принял.

Странно все. Тут грузины, там грузины. А где ж наши? Где ВДВ? Где «Петр Великий», флагман военно-морского флота? Где самая бесшумная в мире подводная лодка «Гепард»? Где ГРУ, где морская пехота? Где все? Почему мы, жалкая кучка пехоты, копошимся вот тут уже вторые сутки? Где Российская Федерация? Может мы – сыр? Ну, в смысле сыр в мышеловке. Живец. Приманка. Может, мы только раззадориваем аппетит? Настанет нужный момент, и монстр ка-ак даст своей огромной лапой по площадям? Накроет всех врагов сразу, да и нас заодно? И образуется одно общее мокрое место.

Я уже не беседую с командующим. Так, перекидываюсь мыслями сам с собой. И обращаюсь сам к себе: «Бредишь, Санек, да?».

На Галуанской высоте оживление. Кокойты приехал. Президент Южной Осетии. С ним толпа, человек двести. О! Проснулись! А хотя… Опять же… Может, ими тоже Москва руководит. Сейчас – «стой». А теперь – «иди».

Кокойты в американских камуфляжных штанах, в немецкой военной куртке. Бундесвер! Видно, что под курткой бронежилет и на ремне два подсумка. На голове кепи военное. На обоих рукавах белые повязки. Пушистые, ватные, чтоб за сто километров было заметно, что президент. Это у американских солдат в каждом шлеме современная система опознавания «свой-чужой». А у нас бинтик. Белый бинтик.

Кокойты отрывисто командует. На осетинском. Леня сопровождает его параллельным курсом. Снимает. Президент поворачивается и, улыбаясь в объектив, машет рукой:

– Не сейчас!

У всех ополченцев тоже повязки, но кучкуются они отдельно от наших. Форма у них разношерстная. Один даже, вон, в нашей «мабуте» [25] спецназовской. Где нашел? Я ее со времен Афгана не видал.

Кокойты проходит к «Чайке», к Хрулеву. Там же Гостев и Казаченко. «Семерка» наша вдали. Ротный, как и вчера, на связи. Прижимает к уху смятый танковый шлемофон. Переговаривается с теми, что воюют в городе.

– Наш разбомбили этаж? Потери есть? Нет? Хорошо…

Кокойты, склонив голову набок, произносит:

– Значит так! В город мы первые заходим. Мы там все знаем. Ребят своих предупредите, чтоб они не стреляли.

Складывая руки ладонями вместе и протягивая их вперед, он продолжает:

– Я не хочу, чтоб русская мать надевала траур. Мы сами, своими силами!

Командующий пожимает плечами. Вы, мол, так решили, вы и идите. Но добавляет:

– Единственное… Сейчас у меня войска тоже пойдут… Могут ваши с нами пойти на броне?

– Дам, дам людей. А в город, в кварталы мы заходим сами!

Кокойты поворачивается к своим и что-то кричит по-осетински. Потом на русском:

– Значит так! Сейчас собираемся, распределяемся по экипажам! Все кто прошел подготовку в «Барсе», собираются! Первыми заходят они! Весь наш спецназ, госохрана, все остальные добровольцы – вот они идут! Первыми идут те, кто прошли «Барс».

Слушаю и не понимаю. Вот это все? Все силы Кокойты? Двести человек? Госохрана? «Личку» [26] в бой уже бросает! А где ж остальные? Осетины что, вообще к войне не готовились?

Президент продолжает:

– Те подразделения, которые устали у нас, ну сколько можно, пусть отдыхают!

Я не ослышался? Устали бойцы! Война идет всего сутки, а уже и уставшие появились. Вот это формулировочка: «Устал защищать Родину». Ладно, не мое дело лезть в компетенцию президента. Вон мои солдаты, мои братья – за них мне и надо беспокоиться.

Хрулев прерывает команды Кокойты, постукивая пальцем по циферблату своих наручных часов.

– Значит так! Вы сейчас идете, а я в десять тридцать начинаю движение! Устраивает?

– Устраивает.

– Вот смотри, сейчас сорок три минуты…

– Да-да, только остальные у меня подтянутся…

– Вот смотри, я начинаю работать через тридцать минут после того, как вы дойдете. Вы мне говорите, я тридцать минут жду – и вперед!

«Чайка» по-прежнему центр мира. Вернее, центр войны. Из люка БТРа слышны обрывки радиообмена:

– «Липа», «Липа», прием.

– Сейчас не обстреливают. Но был обстрел.

– «Липа», «Липа», прием.

– «Берет», «Берет», я «Барс», прием.

– Какой там наш! Это грузинский танк горит!

Хрулев в прекрасном настроении. Шутит. Кокойты не отстает: «Придем, парад на площади сделаем!» Хрулев: «А мне запретили смотр техники. И что-либо в городе расставлять».

Я подвигаюсь к командующему поближе:

– Что-то авиации я нашей не вижу!

– А целей-то для них нет. Бомберы работают. Где положено.

– Так вон, говорят, танки грузинские выходят, это что, не цель?

Хрулев, улыбаясь, отвечает:

– Ничего, у нас мат есть и кулак!

Кокойты озабочен:

– Самое главное, чтоб у нас координация была.

И уже своим:

– Давайте! Задерживаем уже.

А Ротный выжимает в руке шлемофон, как кистевой эспандер. Взгляд сосредоточенный. И смотрит он вдаль, сквозь всех нас. Понимаю. Я его понимаю. Всей душой, всем сердцем он там, в городе, рядом с другом со своим, с «Липой». Он воюет!

– Остальные где твои «коробочки», «Ястреб»? Да, я понял. Я тебя принял.

Добавляет, уже глядя на Гостева:

– Он сам не может понять, где его две «коробочки».