Чтение онлайн

реанимационные не работают - и нет времени ни на что другое.

Терять - нечего, сволочь!

Я сдула пряди со лба, щелкнула кольцами, и развела ладони в стороны - серебристая

кусачая молния запела, яростно потрескивая, и так и норовя выскользнуть из рук -

контроль ни к демонам.

– Это убьет его!
– выдохнул Бутч сбоку.

– Он и так уже мертв, - прошептала я в ответ. Сволочной Сакрорум выжил тогда, пройдя

почти всю войну, чтобы сдохнуть сейчас вот так, в паршивой гостинице, пуская сопли по

разлюбезной Винни?

– Живи, сволочь! Живи, я приказываю тебе!
– молния шарахнула так, что голубые змейки

искорками побежали по столбикам кровати и полу.
– Живи, тварь!
– разряд.
– Живи, скотина!
– разряд.
– ...скажи мне сам, насколько ты ненавидишь меня!
– разряд. Разряд.

Разряд. Разряд.

Тело на кровати выгибалось дугой, его подбросило в воздух и он захрипел... захрипел и...

вдохнул, кулем свалившись обратно в ворох одеял.

Вдохнул.

Я наклонилась близко-близко, нос к носу, чтобы не пропустить следующий вдох. Теплое

дыхание с легким ароматом аларийского коснулось моих губ - Сакрорум дышал.

Дышал. Сам.

Хвала тебе, Великий! Хвала!

Я обессилено упала на краешек кровати - ноги дрожали, а пальцы тряслись так, что звякали

кольца. Успели. Мы - успели.

– Сволочь, - простонала я тихо, закрыв лицо руками.
– Какая же ты тупая, самовлюбленная,

горская сволочь...

***

Нике очнулся, когда храмовый колокол прозвонил четвертый раз. Я читала в кресле, слуги

принесли чай, убрали комнату и даже сменили постель, пока эта скотина благополучно

дрыхла.

Бутч проявил видимость такта и свалил за дверь, перед этим навесив на комнату плетения

– лояльность требовала неопровержимых подтверждений.

– Блау..., - выдавил Нике хриплым шепотом совершенно отрешенно. Эмоций нет - это

плохо. Очень-очень плохо.

Я отложила газету и налила чаю в пиалу.

– Чаю?
– Сакрорум не отреагировал, он даже не замотал головой в ответ.
– Чаю, - надавила

я голосом.
– То, что целитель прописал.

Я выплеснула чай прямо ему в лицо - всю чашку, пожалев, что уже остыло. Горячее привело бы в чувство ещё быстрее.

– Пришел в себя?
– уточнила я спокойно.
– Нет?
– Сакрорум смотрел отрешенно.

Я налила вторую пиалу и прихватила чайник с собой, чтобы не ходить больше.

– Значит, увеличим дозу лекарства, - вторую чашку я выплеснула ему в лицо, и он наконец

замотал головой - хоть какая-то реакция.

– Третья доза, - чайник булькнул - но я передумала наливать - я просто перевернула ему

весь чайник на голову - постель под ним уже полностью промокла.

– Блау..., - Ну, наконец-то, хоть какие-то эмоции.

– Это, чтобы вытереться, - я перебросила ему на колени газету, проследив, чтобы

Имперский Вестник развернулся на первой полосе - «Трагедия Севера».
– Читай, - я с силой

наклонила его голову вниз, - читай, я сказала.

Сакрорум собирался скинуть газету с колен, но заголовок был большим и кричащим -

сложно не заметить. Нике читал, я тщательно вытирала руки полотенцем - каждый

пальчик. Когда шуршание сзади стихло - я обернулась - Сакрорум раскачивался на кровати

из стороны в сторону, закусив губу, с закрытыми глазами.

Вот так, мой хороший. Ненависть быстрее всего возвращает желание жить.

– Удивительно, не правда ли, - саркастично протянула я.
– Одна ночь, но какие

последствия? И одна спящая красавица проспала всю забаву...

– Блау, - прошипел он, сверкнул глазами из под мокрой, прилипшей ко лбу челки.

Отлично.

– Сакрорумы следующие, - буднично произнесла я.
– Вся община. Женщины, старики, дети,

собачки, кошечки, курочки, высокогорные тонкорунные овечки..., - я загибала пальчик за

пальчиком и улыбалась. Ну, давай же, давай.
– Будешь прыгать в пропасть вместе со

всеми?
– уточнила я.
– Мост вам теперь не понадобится... я снимаю с себя обязательства...

– Блау, - зарычал он и кинулся на меня, свалившись на пол с тахты - слишком ослаб, на лбу

выступили бисеринки пота. Но это хорошо - эмоции - это хорошо, эмоции возвращают силу

источнику. Скорее всего он потеряет круг, но по крайней мере не потеряет силу.

Если бы я знала раньше.

– Что?
– уточнила я, обойдя его по кругу.
– Передумал сдыхать? Такое непостоянство... не

слишком хорошо характеризует мужчину...

– Я убью тебя...

– Сомневаюсь, - протянула я.
– Ты даже сдохнуть не в состоянии....

– Сука! Какая же ты сука, Блау!
– взвыл он, пытаясь встать.

– Лежать, - я толкнула его кончиком сапожка, и он свалился на спину.
– Ты трус, Сакрорум.

Тупой, влюбленный трус, и идиот. Где ты был, когда этой ночью хватали горцев? М-м-м...

пускал сопли по Винни? Оплакивал свою несчастную любовь? Где ты был, Сакрорум, когда

был так нужен своим?

– Лучше бы они убили её, - прошептал он, подтянувшись на руках к кровати, - лучше бы

убили... это было бы милосерднее...

– Милосердия... заслуживают далеко не все.

– Сука! Это я, понятно! Я! Я сам пошел к ним, - Нике говорил горячечно, - сам сделал

записи, сам сдал, сам... чтобы такую суку как ты...

– Или чтобы спасти... булку?
– спросила я серьезно.

– Её зовут Винни!
– проорал он на всю комнату.
– Винни, поняла! Они должны были

отпустить её... они обещали... поклялись..., - Нике начал всхлипывать.

Я сжала пальцы в кулак, чтобы подавить желание подойти и пожалеть. Нельзя. Нельзя.

Глупый маленький идиот. Они всегда выполняют свои обещания. И клятвы тоже. Всегда.

– А теперь она... теперь...

– А как же любовь, Сакрорум? Разве возлюбленные не клянутся - и в горе и в радости, в

болезни и в здравии... или всё, любовь прошла? Быстро, - я щелкнула кольцами.
– Или... это