Чтение онлайн

– Где возгласы, что леди не положено... это напиток плебса... самогон-пьет-только-быдло..., -

процитировала я слова Акселя.

– Кто вам говорил такое?

– Брат, - я вздохнула.
– Я давала обещание не пить больше в конюшне, поэтому мы сидим

здесь, - доверительно поделилась я, показав на кухню.

– У леди был... трудный день, - наконец выдал он.
– Вы даже уснули в библиотеке.

Пришлось отнести вас в комнату.

Я фыркнула. Больше всего мне хотелось проснуться завтра утром и совершенно не помнить,

что было сегодня - Алтарь, дядя, Винни, Нике... Я замотала головой, выгоняя мысли из

головы, и хлопнула ладонью по столу - прочь.

Прочь-прочь-прочь. He-думать. Не-свйчас. Все хорошо, Блау. Все - хорошо.

– А вы запрещали бы своей сестре пить самогон?

Бутч задумался, а потом нахмуренно кивнул - запретил бы.

– Но..., - продолжил он после долгого молчания, - ...я жалею об этом. Запреты уничтожают

доверие, - он качнул пустой чашкой, - возможно, если бы не запрещал... доверия было бы

достаточно.

Я икнула, немного протрезвев - этой темы явно не стоило касаться.

– Спать?
– спросил Бутч, когда я начала подниматься.

– На воздух, - качнула головой я.
– Нужно проветриться...

***

Я стояла на втором скате крыши. Снег валил стеной - задний двор было почти не видно в

белесой дымке, и только желтые огоньки светильников охраны на постах виднелись едва-

едва.

Бутч хотел скастовать купол тепла, но я остановила - мне хотелось чувствовать, что я живу,

а не прятаться за куполом.

Флейта, подаренная Серыми, светилась нежным пульсирующим розовато-молочным

светом. Кисточку я оторвала и швырнула вниз - к демонам Я-сина.

К демонам предков! К демонам этих старых хрычей!

Сегодня всех - к демонам!

Больше всего мне хотелось сейчас сыграть Призыв, чтобы толпа тварей пришла и очистила

этот мир, чтобы всё стало просто и понятно - есть свои и есть чужие. Есть те, кто должен

жить, и те, кто должны умереть.

Говорят, Высшие - такие твари. Это оскорбление. Для тварей.

Твари честны и последовательны в своих желания - защитить дом, поесть, напасть на

захватчиков. Твари не плетут интриг и не играют в игры, у тварей все просто. И честно.

Сегодня я бы очень хотела быть тварью. Знать, кто враг, а кто друг. Чтобы жизнь стала

простой и понятной.

Иногда продолжать оставаться людьми так сложно.

Я поднесла флейту к губам, и первые ноты мелодии прозвучали в морозном воздухе. Флейта

стонала и плакала, звуки, которые должны убаюкивать и успокаивать, сегодня наоборот

бередили и тревожили душу.

Ещё одна нота - и звук взмывает ввысь. Бутч слушал молча, на расстоянии, прикрыв глаза.

Я играла, волосы трепал ветер, падал снег - снежинки таяли на щеках и стекали вниз

солеными каплями, флейта стонала и плакала... я играла Колыбельную.

Сзади вспыхнули плетения, и следующий куплет разнесся над всем поместьем - Бутч кинул чары усиления звука. Я играла и оплакивала Нике, отца, Фей-Фей и то прошлое, которое

никогда больше не повторится.

Старое будущее исчезло - плакала флейта, исчезло навсегда, растворившись в тумане на

вершинах Лирнейских. Сакрорум вырастет и станет прекрасным целителем, и никогда,

никогда не будет помнить. И, может быть, когда-нибудь, столкнувшись на практике или в

госпитале, Нике просто улыбнется, пройдя мимо, но по крайней мере он будет жить. Жить.

Свой долг перед Сакрорумом я погасила - теперь у каждого из нас свой путь, своя дорога, и

нам не по пути.

флейта стонала и плакала. Падал снег, укутывая поместье белым пушистым покрывалом.

Где-то в комнатах за кухней Маги приподняла голову, прислушиваясь, и скорбно покачала

головой - девочка, девочка...

Старик обходил денники, и тоже приподнял к небу подслеповатые глаза, с наслаждением

покачиваясь в такт мелодии... Старику всегда нравилась Колыбельная...

Райдо курил, открыв окно настежь, пытаясь разглядеть что-то в белой пелене снега,

стряхивал пепел на подоконник и досадливо морщился - его достал Север, вечный снег и

постоянный холод. Райдо хотелось в Столицу, музыка тревожила что-то внутри и заставляла

думать о том, что давно ушло. Менталист с силой захлопнул окна и кинул на комнату купол

тишины.

Ликас не спал - он объезжал посты охраны. Мелодия догнала его за второй линией защиты,

взвихрилась вокруг снежными бурунами, от того, что алариец резко осадил коня,

прислушиваясь. Поместья было не видно, но и так знал, что маленькая пигалица опять

вылезла на крышу... Он сердито дал коню шенкеля. Вся в мать.

Где-то далеко в деревне приподняла голову Марта и, не услышав ничего, досадливо цокнула

языком - мерещится на старости лет.

флейта стонала и плакала. Падал снег, укутывая поместье белым пушистым покрывалом.

Охрана на постах замирала, слушая непривычную мелодию, щурилась, пытаясь разглядеть

маленькую фигурку на крыше с развивающимися волосами, но все тонуло в белой пелене

снега... и только флейта рассказывала о том, что все ушло.

Засыпайте.

***

Сир Кастус стоял у открытого настежь окна в кабинете и слушал, как плачет флейта.

– Колыбельная..., - Луций неслышно подошел и встал плечом к плечу.
– Стоило ли... девочка

на самом деле привязалась к горцу.

– Именно поэтому, Луций... именно поэтому...

– Дознаватели обещали...

– Ты прав, но... мёртвым нет необходимости помнить, - мелодия снова взмыла вверх и

несколько особенно пронзительных нот звенели, растворяясь в морозном воздухе.
– Так