Чтение онлайн

– Тише! Не называйте его так, хозяин. Ей будет очень неприятно услыхать такие слова. Когда он убежал из дому, она страшно горевала. Думаю, его возвращение для нее праздник.

Мистер Линтон подошел к другому окну, выходившему во двор. И, открыв его, выглянул наружу. Наверное, они были внизу, потому что он тотчас же воскликнул:

– Милая, не стой там! Пригласи гостя в дом, если это человек достойный.

Вскоре я услышала щелчок щеколды, и Кэтрин взлетела вверх по лестнице с исступленным видом и едва дыша. Она была переполнена скорее волнением, чем радостью. В самом деле, в ее лице вы, пожалуй, заметили бы ужасную тревогу.

– О, Эдгар, Эдгар! – задыхаясь, вскричала она и бросилась к нему на шею. – О, Эдгар, дорогой мой! Хитклиф вернулся – вернулся, понимаешь?

И она еще сильнее сжала его в объятиях.

– Ну-ну, – недовольно проговорил ее муж, – из-за этого не надо меня душить. Он никогда не казался мне таким уж бесценным сокровищем. Незачем тебе так переживать.

– Я знаю, что он тебе не нравился, – ответила она, немного уняв свои чувства. – Но ради меня вы должны теперь стать друзьями. Я позову его наверх?

– Сюда? В гостиную?

– Куда же еще?

Хозяин был недоволен и предложил провести Хитклифа на кухню – более подобающее для него место. Миссис Линтон взглянула на мужа с насмешливым видом – отчасти злясь, отчасти потешаясь над его высокомерием.

– Нет, – помолчав, заявила она, – я не стану сидеть на кухне. Поставь здесь два стола, Эллен: один для твоего хозяина и мисс Изабеллы, ибо они благородных кровей; а другой для меня и Хитклифа как для людей рангом ниже. Тебя это устроит, дорогой? Или прикажешь мне затопить камин в какой-нибудь другой комнате? Если так, то распорядись. А я побегу вниз и займу своего гостя. Такая огромная радость, что я боюсь в нее поверить!

И она собралась бежать вниз, но Эдгар ее удержал.

– Пригласите его войти, – сказал он, обращаясь ко мне. – А ты, Кэтрин, постарайся радоваться, не впадая в крайности. Всем домашним вовсе не обязательно лицезреть, как ты встречаешь сбежавшего слугу, точно он твой родной брат.

Я спустилась и нашла Хитклифа на крыльце, где он, судя по всему, ожидал приглашения войти. Он последовал за мною без лишних слов, и я привела его к хозяевам, чьи разгоряченные лица свидетельствовали о недавнем бурном споре. Но когда друг хозяйки появился в дверях, ее вспыхнувший румянец поведал совсем об ином чувстве. Она бросилась к нему, взяла за обе руки и подвела к Линтону, затем схватила неохочие пальцы Линтона и силой сунула их в руку Хитклифу. Теперь, когда огонь камина и свечи полностью его осветили, меня поразила произошедшая с ним перемена. Хитклиф стал высоким, статным, прекрасно сложенным молодым человеком, рядом с которым мой хозяин казался худеньким юношей. Его идеальная выправка говорила о вероятной службе в армии. По выражению глаз и решительному виду он казался старше мистера Линтона. Лицо было умное, без признаков былой деградации. И все же почти варварская свирепость таилась в насупленных бровях и глазах, полных мрачного огня, но он умело скрывал его, и держался даже с достоинством – без прежней неотесанности, однако слишком угрюмо и, следственно, без должной учтивости. Мой хозяин удивился не меньше моего, а может, и больше. Некоторое время он пребывал в растерянности и не знал, как обратиться к неотесанному невеже, как он его только что назвал. Хитклиф отпустил вялую руку Линтона и стоял, холодно глядя на него и ожидая, пока тот не заговорит первым.

– Садитесь, сэр, – наконец вымолвил Линтон. – Миссис Линтон, помня старые времена, просила меня принять вас с сердечною теплотою. И я, конечно, рад, когда что-то приносит ей удовольствие.

– Я тоже, – ответил Хитклиф, – особенно если это касается и до меня. С радостью побуду у вас часок-другой.

Он сел напротив Кэтрин, которая не сводила с него глаз, словно боялась, что он исчезнет, стоит ей посмотреть в другую сторону. Он же нечасто поглядывал на нее – ему достаточно было время от времени бросить на Кэтрин быстрый взгляд; но с каждым разом в его глазах все больше отражалась нескрываемая радость, которую он черпал из ее взоров. Оба были слишком погружены в обрушившееся на них счастье, чтобы испытывать неловкость. Чего нельзя было сказать о мистере Эдгаре. Он побледнел от досады, и чувство это целиком захватило его, когда хозяйка поднялась из-за стола и, шагнув к Хитклифу, вновь схватила его за руки и рассмеялась, как сумасшедшая.

– Завтра я подумаю, что это был сон! – воскликнула она. – Не поверю, что видела тебя, дотрагивалась до тебя, говорила с тобой. И все же, жестокосердный Хитклиф, ты не заслуживаешь такого приема! Уехать на три года, ничего о себе не сообщать и не думать обо мне!

– Я думал о тебе чуть больше, чем ты обо мне, – пробормотал он. – Не так давно я услышал, что ты вышла замуж, Кэти, и, пока ждал в саду, составил такой план: увидеть хоть разок твое лицо, прочесть в нем выражение удивления или, быть может, притворной радости; потом свести свои счеты с Хиндли, а после, предвосхитив правосудие, казнить себя. Но после такого приема все эти мысли улетучились из моей головы, однако остерегайся встречи со мною, когда я стану по-иному на тебя смотреть! Нет, ты не заставишь меня вновь отступить. Ты и вправду жалела меня, да? Что ж, на то были основания. Мне многое пришлось претерпеть, с тех пор как я в последний раз слышал твой голос. Но ты должна простить меня, ибо я боролся лишь ради тебя!

– Кэтрин, если мы не хотим пить холодный чай, пожалуйста, вернись за стол, – вмешался Линтон, стараясь сохранять обычный свой тон и приличествующую случаю манеру. – Мистеру Хитклифу предстоит долгая дорога туда, где он собирается ночевать, да и мне хочется пить.

Кэтрин села на свое место разливать чай, пришла на звонок и мисс Изабелла, после чего, придвинув их стулья к столу, я вышла из гостиной. Чаепитие едва ли продлилось больше десяти минут. Кэтрин так и не налила себе чаю. Она была не в состоянии ни есть, ни пить. Эдгар же пролил свой чай на блюдце и еле-еле сделал один глоток. Их гость в тот вечер не засиживался – он пробыл не больше часа. Когда Хитклиф уходил, я спросила, собирается ли он в Гиммертон.

– Нет, в «Грозовой перевал», – ответил он. – Меня пригласил мистер Эрншо, когда я утром нанес ему визит.

Мистер Эрншо пригласил его! И он нанес визит мистеру Эрншо! Когда Хитклиф ушел, я мучительно раздумывала над этой фразой. «Не выучился ли он лицемерить и не явился ли к нам, прикрывшись маскою, творить зло», – размышляла я. В глубине души у меня поселилось дурное предчувствие – лучше было бы ему не приходить.

Посреди ночи мой первый сон был нарушен миссис Линтон, которая прокралась ко мне в комнату, села на край кровати и, желая разбудить, дернула за волосы.

– Не могу спать, Эллен, – сказала она извиняющимся тоном. – И хочу, чтобы хоть одно живое существо разделило со мной мою радость. Эдгар дуется, потому что я счастлива из-за предмета, который его совершенно не интересует. Он отказывается со мной говорить, я слышу лишь вздорные, глупые упреки. Заявил, что я жестокая эгоистка, раз пускаюсь в разговоры, когда ему дурно и хочется спать. Он все время делает вид, что ему дурно, если чем-то недоволен! Я сказала несколько добрых слов о Хитклифе, а он, то ли от головной боли, то ли из приступа ревности, взял да и заплакал. Тогда я встала и ушла.

– А зачем вы хвалили Хитклифа? – сказала я. – В юности они друг дружку терпеть не могли, и Хитклифу тоже не понравилось бы, если бы вы нахваливали мистера Линтона. Такова человеческая природа. Не беспокойте хозяина разговорами о Хитклифе, если не хотите, чтобы дело кончилось открытой враждой.

– Но разве это не следствие крайней слабости? – настаивала она. – Я не ревнива. Меня никогда не раздражали сияющие белокурые локоны Изабеллы, ее белая кожа, ее изысканность и изящество, да и та любовь, которая всегда окружала ее в семье. Даже ты, Нелли, – если между нами иногда случаются размолвки, ты сразу встаешь на сторону Изабеллы, а я отступаю, как глупая маменька. Называю ее дорогушей, льщу, чтобы сделать приятное. Ее брату доставляет удовольствие видеть наши сердечные отношения, что, в свою очередь, доставляет удовольствие мне. Но они похожи друг на друга. Это избалованные дети, которые считают, что мир создан для их удобства, и, хотя я потакаю обоим, все равно мне кажется, что разумное наказание будет им только полезно.

– Ошибаетесь, миссис Линтон, – сказала я. – Не вы, а они потакают вам. Сами знаете, что будет, как только они перестанут это делать. Вы готовы прощать их причуды, покуда они рады предвосхищать все ваши желания. Однако же когда-нибудь вы можете поссориться по поводу чего-то существенного для каждой из сторон, и тогда те, кого вы называете слабыми, окажутся такими же упрямыми, как вы.

– И мы станем биться не на жизнь, а на смерть, да, Нелли? – смеясь, спросила она. – Ну, уж нет. Скажу тебе прямо: я абсолютно уверена в любви Линтона и полагаю, что, если мне вздумается его убить, он не станет даже сопротивляться.