Чтение онлайн

– Кто это? – прошептала я.

– Эллен, хорошо бы ты поскорее открыла калитку, – таким же взволнованным шепотом отозвалась моя спутница.

– О-го-го, мисс Линтон! – послышался звучный бас подъехавшего к ней человека. – Рад вас видеть. Не торопитесь уйти, ибо я намерен просить у вас объяснений и надеюсь их получить.

– Я не стану говорить с вами, мистер Хитклиф, – ответила Кэтрин. – Батюшка сказал, что вы злой человек и ненавидите нас обоих. И Эллен тоже с ним согласна.

– Это не имеет отношения к делу, – ответил Хитклиф – на дороге действительно был он. – Но, согласитесь, я вряд ли ненавижу собственного сына, а ваше внимание мне требуется как раз в связи с ним. Да, у вас есть все основания краснеть. Два или три месяца назад вы имели обыкновение писать к Линтону, не так ли? Играли в любовь, да? Вас бы следовало – и вас, и его – хорошенько выпороть, особенно вас как старшую и, насколько я вижу, менее чувствительную. Все ваши письма у меня, и вздумай вы повести себя опрометчиво, я сразу же отправлю их вашему отцу. Полагаю, вам надоело развлекаться и вы прекратили переписку, верно? Ну так знайте: вы ввергли Линтона в пучину отчаяния. Он искренне полюбил вас, да, полюбил всей душой. И, клянусь жизнью, он умирает от любви, ибо вы своим непостоянством разбили ему сердце – не образно говоря, а по-настоящему. И хотя Гэртон полтора месяца поднимает его на смех, а я предпринимаю более серьезные меры, пытаясь угрозами отучить его от этих глупостей, с каждым днем Линтону становится все хуже. И если вы не поможете ему, к лету он уже будет покоиться в земле!

– Как вы можете так беззастенчиво лгать бедной девочке! – прокричала я с другой стороны калитки. – Прошу вас, езжайте дальше! Как можно намеренно сочинять такие подлые небылицы! Мисс Кэти, я сейчас собью замок камнем. Не верьте этому злостному вранью. Вы ведь можете и по себе судить – не станет человек умирать, влюбившись в того, с кем почти незнаком.

– Не знал я, что нас подслушивают, – проворчал уличенный негодяй. – Достойнейшая миссис Дин, сами вы мне нравитесь, но мне не нравится ваше двуличие, – продолжал он громко. – Как можете вы так беззастенчиво лгать, утверждая, что я ненавижу «бедную девочку», и пугая букой, лишь бы не дать мисс Кэти ступить на мой порог? Кэтрин Линтон – от этого имени у меня сразу делается тепло на душе, – красавица моя, всю эту неделю меня не будет дома. Придите сами и проверьте, обманул я вас или нет. Придите, будьте умницей! Представьте на моем месте своего батюшку, а на вашем – Линтона. А теперь подумайте, как бы вы отнеслись к своему беспечному другу, если бы он не сделал ни шагу, чтобы вас утешить, несмотря на уговоры вашего батюшки. Не впадайте по недомыслию в ту же ошибку! Клянусь своим спасением, Линтон стоит на пороге могилы, и только вы можете вернуть его к жизни!

Замок поддался, и я выскочила на дорогу.

– Я клянусь, что Линтон умирает, – повторил Хитклиф, вперив в меня тяжелый взгляд. – Печаль и разочарование торопят его конец. Нелли, если ты ее к нам не отпустишь, приходи сама. Меня не будет ровно неделю, и я полагаю, твой хозяин едва ли воспротивится, вырази мисс Кэти желание навестить двоюродного братца.

– Пойдемте, – сказала я, взяв Кэти за руку и почти силком втащив ее за калитку, ибо она медлила, беспокойно вглядываясь в лицо говорившего, слишком суровое, чтобы выдать обман.

Хитклиф подъехал ближе и, наклонившись к ней, произнес:

– Мисс Кэтрин, признаюсь, я не очень терпелив с Линтоном, а Гэртон и Джозеф – и того меньше. Да, он живет среди черствых людей. Ему так хочется нежности и любви, и сказанное вами доброе слово станет для него лучшим лекарством. Не слушайте жестоких предостережений миссис Дин, будьте добрее и придумайте, как его навестить. Он думает о вас день и ночь, вбил себе в голову, что вы его ненавидите, и нам никак его не разубедить, ведь вы же у нас не бываете и ему не пишете.

Я закрыла калитку и подперла ее камнем в помощь разбитому замку. Потом, раскрыв зонтик, спрятала под ним свою подопечную, так как дождь уже капал сквозь шумящие на ветру ветви деревьев, давая понять, что медлить не стоит. Спеша в сторону дома, мы не могли обсудить нашу встречу с Хитклифом, но я и без слов понимала, что сердце Кэтрин теперь окутано двойной печалью. Ее черты выражали такую грусть, что, казалось, принадлежали кому-то другому. Без сомнения, она считала все услышанное правдой от первого до последнего слова.

Хозяин удалился к себе отдыхать еще до нашего прихода. Кэти осторожно прокралась к нему в комнату справиться о здоровье, но он уже спал. Вернувшись, она попросила меня посидеть с нею в библиотеке. Мы вместе попили чаю, а после она прилегла на ковер и сказала, что не желает разговаривать, потому что устала. Я взяла книгу и сделала вид, что читаю. Как только мисс Кэти решила, что я увлеклась книгой, она вновь принялась тихонько всхлипывать – в последнее время это стало ее любимым занятием. Я дала ей возможность немного поплакать, а потом попробовала увещевать, с презрением и издевкой высмеивая уверения мистера Хитклифа касательно его сына, словно не сомневалась, что Кэти непременно со мною согласится. Увы! Мне не удалось повлиять на впечатление, которое произвел на девушку услышанный рассказ. Хитклиф добился своего.

– Возможно, ты и права, Эллен, – ответила Кэти. – Но у меня все время будет камень на сердце, пока я не узнаю наверное. Я должна сказать Линтону, что не пишу ему не по своей воле, и убедить его, что чувства мои неизменны.

Что толку было возмущаться и спорить с ее глупой доверчивостью? В тот вечер мы расстались в ссоре, но наутро я уже шагала по дороге в «Грозовой перевал» рядом с пони моей юной упрямицы. Не было у меня сил видеть ее горе, бледное лицо, печальные глаза и подавленное настроение, и я сдалась в слабой надежде, что при встрече с самим Линтоном его поведение докажет ей, как мало в словах Хитклифа правды.

Глава 23

Дождливая ночь привела за собою туманное утро – на дворе одновременно подмораживало и моросило, и дорогу нашу пересекали ручейки, сбегавшие после ненастья с холмов. Я сильно промочила ноги, а потому расстраивалась и злилась, но именно в таком настроении как раз и совершаются дурные поступки. В фермерский дом мы зашли через кухню, желая удостовериться, что мистер Хитклиф действительно уехал, так как я с сомнением относилась к его заверениям.

У пылавшего очага в одиночестве сидел Джозеф, блаженствуя, словно в райских кущах – на столе перед ним стояла огромная кружка эля с накрошенными в нее большими кусками подрумяненной овсяной лепешки. Изо рта у него торчала черная короткая трубка. Кэтрин подбежала к огню согреться. Я спросила, дома ли хозяин. Мой вопрос так долго оставался без ответа, что мне подумалось, будто старик оглох, и я снова задала свой вопрос, на этот раз громче.

– Не-е-ет! – рявкнул он или, скорее, фыркнул через нос. – Не-е-ет! Шли бы вы, откуда пришли.

– Джозеф! – одновременно с моими словами прозвучал из комнаты недовольный окрик. – Сколько можно тебя звать? Осталось всего несколько красных угольков. Джозеф, немедля иди сюда!

Увлеченное попыхивание трубкой и взгляд, который он решительно уставил в огонь, давали понять, что призыв этот старик пропустил мимо ушей. Ни служанки, ни Гэртона не было видно – женщина, вероятно, ушла по делам, а парень работал. Мы узнали голос Линтона и вошли.

– Чтоб тебе помереть с голоду на чердаке! – воскликнул юноша, приняв наши шаги за поступь нерадивого слуги, но, заметив свою ошибку, осекся.

Кузина бросилась к нему.

– Это вы, мисс Линтон? – проговорил юноша, подняв голову с подлокотника большого кресла, в котором полулежал. – Нет, не целуйте меня, мне от этого делается трудно дышать. Подумать только! Папа говорил, что вы придете, – продолжал он, кое-как придя в себя после объятий; Кэтрин же стояла с весьма удрученным видом. – Сделайте милость, закройте дверь, вы оставили ее открытой. Эти… эти подлые твари не могут подбросить в камин угля. А здесь так холодно!