Чтение онлайн

Только я начал обдумывать, как сделать это получше, раздался телефонный звонок. Ну и что, спросите вы — эти чертовы телефоны все время звонят в самое неподходящее время. Да, вы правы. Но номер заработавшего телефона, что не числился ни в одном справочнике — это мой личный телефон, о котором не знал ни председатель Крокер ни, даже, Стиви Вандер.

После шестого звонка я снял телефонную трубку:

— Марсинко.

— Капитан Марсинко. Говорит телефонный оператор Белого дома. С вами будет разговаривать адмирал Прескотт из Совета национальной безопасности.

Те из вас, кто уже знаком с ним, могут пропустить нижеследующую часть повествования и читать дальше, начиная со строчки, набранной курсивом.

Но те, кто ничего не слышал о нем, обязательно прочитайте — это пригодится вам в дальнейшем. Итак, контр-адмирал Пинки Прескотт III был моим наказанием Господним с тех времен, когда я возглавлял Команду 6 «Морских котиков», а он был коммодором[31] и большой шишкой в командовании Второй группы сил специального назначения ВМС США. Именно Эта задница отказалась однажды подписать мое требование о выдаче запасных шнурков для десантных ботинок моим людям. Я говорю вполне серьезно. Он считал, что это неоправданные расходы. Мы завязывали шнурки узлом, а не бантиком и потом резали их ножом. Тогда я еще воспринимал Пинки всерьез и пытался объяснить, что, прыгая с парашютом с самолета на высоте 39 тысяч футов, вы можете остаться без ботинок, если они не завязаны мертвым узлом. Пинки, который терпеть не может прыгать с высоты более чем в 3.500 футов, да и то только для подтверждения своей квалификации «морского котика», чтобы получить надбавку за парашютные прыжки, и слушать меня не стал.

Это образчик его мышления. Что касается биографии, то Пинки-Экскремент, как я его называю, сын и внук адмирала. Пинки I был направлен на флот, так как происходил из старинной филадельфийской семьи, но без соответствующих положению денег, вынужденный сам зарабатывать себе на жизнь. Поэтому его и послали в Аннаполис в академию ВМС. Четверть века спустя по его стопам последовал Пинки II. За ним Пинки III, окончивший Академию в 1972 году. К счастью для флота у этого не было потомков — жене Пинки III удалили яичники. Как бы там ни было, он умудрился проскочить через курсы сил специального назначения и стал «морским котиком». Конечно, Пинки носит такую же нашивку в виде трезубца, как и я, но он никогда не подвергал свою задницу опасности и не водил людей в бой. Он занимался только одним — вел «бюрократические войны». Пинки III типичный представитель тех, кто и пальцем не шевельнет даже при крайней необходимости, чтобы только не испортить свою карьеру. Подобные типы отфутболивают друг другу бумаги, так как не решаются принять хоть какое-нибудь решение, будучи абсолютно пустыми местами.

Я ясно выражаюсь? Тогда вернемся к делу.

Как он попал в Белый дом? Как он попал в Совет национальной безопасности?

И затем до меня дошло. Месяца три назад Пинки бахвалился, что скоро получит назначение в Белый дом. Тогда я не обратил на это внимания, посчитав все пустым трепом. Оказалось, что это было правдой. Черт меня побери! И он явно собирался устроить мне очередную пакость.

Пинки уронил телефонную трубку на пол — я слышал, как она загремела по полу, а он, подвывая и бормоча ругательства, пытался поймать ее.

Невозможно представить себя важной персоной для окружающих, если вы так безобразно проваливаете сцену своего дебюта. Но он старался изо всех сил. Пинки вообще необычайно удачлив. А когда он лезет из кожи вон, начинает сильно заикаться.

— Д-Д-Дик, — произнес он, словно чертов П-П-Порки Пиг, а не офицер ВМС, — это — Пинки П-П-Прескот.

Я взял трубку и прорычал:

— Извини П-П-Пинки. — На самом деле я не извинялся, а просто дал понять, что я о нем думаю.

— Ч-Ч-Черт побери, Дик, я — адмирал и не смей передразнивать меня! — возмутился он.

Я так и видел его, сидящим в кабинете за своим большим столом и выходящим из себя от ярости. Мне очень нравится, когда Пинки приходит в такое состояние.

— О, прошу меня извинить, сэр, — сказал я, медленно произнося последнее слово так, чтобы оно прозвучало, как «дерьмо». Затем я замолчал, подождав его ответа. Я не собирался помогать ему ни в малейшей степени.

— Ты должен быть сразу же с утра у меня в кабинете, — велел Пинки величественно. — Из-за твоих действий у администрации возникли крайне серьезные проблемы, и я намерен положить этому конец раз и навсегда!

У меня в голове будто вспыхнула лампочка. Я неожиданно понял, какой гребаный тип позвонил адмиралу Грэю в Японию и приказал тому атаковать «Макдональдс» неподготовленным подразделением морской пехоты.

Помните, Тошо сказал мне, что приказ о немедленной атаке был отдан после того, как адмирал Грэй упомянул мое имя ублюдку из Белого дома. Тогда у меня это вызвало удивление — теперь все встало на свои места.

Если бы Пинки находился сейчас рядом со мной в комнате, то я бы придушил его на месте собственными руками невзирая на последствия. Но его рядом не было. Поэтому, единственное, что я мог сделать в этот момент, это сказать все, что я о нем думаю. У него, наверное, уши отвалились. Я проорал ему, что, насколько я знаю, он не имеет никакого отношения к тем людям, которые могут отдавать мне приказы. Я популярно объяснил ему, куда он может засунуть свой гребаный приказ — туда, где всегда темно. И он может сделать это без использования вазелина или подобных средств, применяемых в таких случаях.

Пинки почему-то не оценил мои слова по достоинству. Я слышал, как он пыхтел в телефонную трубку и собирался с силами, чтобы ответить. Но, как мы все знаем, Пинки — овца. Более того, он запугивает только тех, кто слабее него, так как сам откровенный трус. Поэтому, дважды икнув, он пробормотал что-то о чем-то. Я ничего не смог разобрать, а может, он рукой прикрыл трубку, чтобы я ничего не расслышал.

Затем он попытался первым прервать разговор, но опять уронил телефонную трубку на пол. Я швырнул трубку на рычаг, выполнив таким образом приказ капитана 3-го ранга Бема — этого непредсказуемого, смертельно опасного крестного отца «Морских котиков»: «Если кто-то собирается тебя натянуть, ты должен сделать все, чтобы натянуть этого гребаного ишака первым».

Выполнив приказ, я чувствовал себя великолепно. Но только в течение десяти минут. Затем опять зазвонил телефон. На этот раз тот телефон, который известен всем. Я взял трубку, и у меня чуть не отвалились уши. В ней гремел голос Томаса Эдварда Крокера, генерала армии США и председателя Объединенного комитета начальников штабов:

— Дик, проклятье Господне, чтоб тебя разорвало!

— Генерал, вы знаете, что мне нравится в вас больше всего? Это ваши изысканные сексуальные манеры. Вы всегда уделяете столько времени любовной игре перед тем, как натянуть меня по самые уши.

Он рассмеялся и, немного успокоившись, приказал мне четко и ясно быть паинькой, отправиться к Пинки завтра утром, не убивать его, выяснить все и доложить.

Я начал было возражать.

Генерал Крокер не принял никаких возражений.

— Черт побери, Дик. Рассматривай это в качестве разведки боем, — прервал он меня. — Я отбиваюсь сейчас, как могу и должен знать, что там происходит. Министра обороны и меня полностью отстранили от этого дела.

— Но…

— Никаких «но». Помнишь, что сделали «Морские котики» во время операции «Буря в пустыне». Перед началом атаки, они скрытно высадились на побережье Кувейта, провели разведку города и, никого не убив и ничего не уничтожив, вернулись назад. Но они принесли с собой информацию, позволившую нам сохранить множество жизней. Иногда ты должен действовать так, чтобы никто и не догадывался о том, что ты где-то рядом.

Я все понял. Я, конечно, флибустьер по натуре. Мне нравится поджигать, взрывать, грабить. Но иногда мне приходится подавлять свои природные инстинкты ради успешного выполнения задания. Сейчас я должен был добыть информацию о том, что происходит внутри Совета национальной безопасности, определить причиненный ущерб и выявить его виновников.

— Вы правы, — сдался я.

Конечно, он был прав. Чтобы подтолкнуть Бентли на необдуманные действия, я должен был проникнуть в Белый дом. А это было проблемой до того момента, как Экскремент сам не организовал мне доступ туда.