Чтение онлайн

— Один, — ответил тот, — С сумкой. Сумку в кусты забросил, когда съе… ся хотел.

— Лень, — обратился к сержанту старлей, стоя в коридоре у двери «законника» с пистолетом в руке, — сходи быстро за сумкой, пока ее подельники или прохожие не прибрали. Тем более что на ней отпечатки пальцев должны быть. Не так ли, Костыль? — он заглянул в опущенное лицо задержанного.

— Подумаешь, сумка… — прохрипел тот, — нашел я ее, начальник. На улице.

Офицер оглянулся, захлопнул дверь в квартиру хозяина «блатхаты», чтобы тот ничего не мог услышать, шагнул к Костылю и взял его за грудки:

— Ты эту хрень следователю потом петь будешь, сволочь. Квартирку кто сегодня на Чехова взял? Пушкин? Хочешь скажу, что в сумке лежит, которую ты сбросить хотел? Сказать, падла? Да тебя завтра же подельники твои сопливые всем бутером сдадут… Саша, — он обратился к водителю, — Где ты его прихватил?

— У черного хода. Я машину в кусты отогнал и решил покараулить.

— Сумка далеко улетела?

— Так себе.

— Тяжелая. Значит, в ней все ворованное. В машину его! — кивнул офицер прапорщику, потом он снова открыл квартиры и произнес в пустоту:

— Мы еще поговорим.

— И вам не болеть, начальник, — отозвался равнодушный голос.

— Этого вы не берете с собой? — спросил Уфимцев.

— Зачем? — отозвался старлей, подталкивая в спину Костыля, — Отопрется. На него у нас ничего нет. Всегда чужими руками работает, сволочь.

Уфимцев усмехнулся, вспомнив, что после публикации той корреспонденции о рейде депутаты областного Совета потребовали отчета от начальника УВД: мол, по какому праву он занимается очковтирательством, совсем как в недавние коммунистические времена? «Вы кому верите, — в бешенстве чуть ли кричал генерал с трибуны, — этому борзописцу или мне?!» — «У нас свобода слова!» — парировали депутаты.

Игорь пересек темный Первомайский бульвар, углубился в переулок, где от воспоминаний в действительность его вернула встреча с коллегой Саней Буниным. От Бунина явственно попахивало водкой. Уфимцев демонстративно втянул носом воздух и изрек:

— Привет эмигрантам! Из «Бристоля» катишь?

— Не-а, — Сашкины темные, навыкате, глаза, отполированные алкоголем, сверкнули из-под очков в большой квадратной оправе, — С презентации банка.

— Ну и как?

— Гадство! — сморщился Бунин, — Из выпивона только водяра и «Ркацители». Из закусона — одни бутерброды с копченой колбасой. Народ после получаса сидения вообще окосел. Московский банк называется, на журналистах экономит. Да и вообще, морда у их президента самая что ни на есть бандитская, а проценты по вкладам подозрительно высокие. Наверняка «кидок». Ну, я про него такое напишу…

— Это только в том случае, если редактор от банкиров бабки на рекламу не получил. Тогда засунешь свои эмоции в зад и станешь писать, какие они клевые парни, — заметил Игорь, — Кстати, а фотограф где?

— Он тоже окосел. Говорил я ему: «Не налегай на водяру!» Как же, послушался он меня… Ты же его знаешь — неизменный любитель халявы. Кстати! — оживился Бунин, — Знаешь, кого я там встретил? Твою Юлечку. Что ты удивленно глаза округляешь? Забыл путешествия с ней на трамвае? Или она уже не твоя?

— А что, твоя? — оборвал приятеля Игорь, — Ты что, свечку держал?

— Да ладно тебе, — примиряющее протянул Бунин, — Не собачься. Просто, я думал…

— Думать вредно, Саня, — прервал его Уфимцев, — От этого мигрень случается. И вообще… Пошли в «Бристоль», а? Я как раз туда направляюсь. Подумай сам: чего ты сейчас в редакции будешь делать, да в таком виде?

— Не, — Бунина мотнуло, — Мне хватит. На сегодня я «отбристолился». Домой поплыву.

И Бунин поплыл домой, плавно покачиваясь в свете тусклых желтых фонарей.

Игорь посмотрел ему вслед и отправился дальше.

«Юлечка, — думал он, — Эллочка-людоедка. Надо было вести ее по ресторанам, а не таскать по театрам и выставкам. Вот тогда у нас была бы любовь и полное взаимопонимание… Да и машины у меня нет.»

Через пять минут Уфимцев одолел крутое крыльцо «Бристоля», толкнул тяжелую входную дверь и очутился в прямоугольном помещении, обитом деревянными рейками, со столиками для стоящих посетителей и баром, отделанном в таком же псевдо-деревенском декоре. В кафе волнами плавал табачный дым. Это означало, что сегодня смена бармена Андрея, а посему курить не возбраняется.

Игорь постоял у двери, привыкая к свету после темной улицы. Прищурившись, он оглядывал облепленные посетителями столики, надеясь увидеть знакомых и прилепиться к какой-нибудь компании. В это вечернее время «Бристоль» всегда был полон, поэтому не приходилось надеяться на свободный стол, где за стаканом вина можно было бы спокойно поразмышлять о всякой всячине.

Его заметили раньше. От одного из столов в середине зала Уфимцеву приветливо махнули рукой и он, еще не разобрав, кто там обосновался, направился туда: он терпеть не мог пить в чужой компании.

За столиком обосновался Володя Рязанцев, редактор студенческого еженедельника. По обе стороны от плотной Вовкиной фигуры стояли симпатичные студенточки, которых, судя их веселому смеху, Вова успешно охмурял.

— Привет члену-корреспонденту! — приветствовал Рязанцев Игоря, — Знаешь, кто получится, если к члену привязать карандаш?

— Знаю, — буркнул Уфимцев, — Ты получишься.

— Ты чего такой злой? — прищурился Рязанцев, — Вместо того, чтобы ругаться, лучше вот с девчонками познакомься.

— Сейчас выпью что-нибудь и буду знакомиться, — ответил Игорь и отправился к стойке бара.

Поздоровавшись с барменом Андреем в белой рубашке и галстуке-«бабочке», как всегда, умопомрачительно вежливым и предупредительным, он заказал себе двести граммов «Сленчева бряга», бутерброд с ветчиной и двойной кофе. Первоначальную идею насчет стакана сухого Игорь отверг уже перед стойкой: потребовалось утопить в стакане вдруг появившееся ни с того ни с сего плохое настроение: «сухач» для этого не годился из своей малой градусности, и в стакане с ним плохое настроение кувыркалось бы, пускало пузыри, не желая идти ко дну.

— Игорь, — представился он Володиным спутницам и тут же, без перехода, опрокинул половину заказанной порции бренди.

— Жанна, — первой из подружек откликнулась миниатюрная брюнетка, оценивающе окинув взглядом фигуру Уфимцева с ног до головы, — Вы меня не помните?

Игорь попытался напрячь память («Черт ее знает, где мы могли… Трахаться точно не…»).

— Ладно, не старайся, — рассмеялась Жанна, — Мы с тобой как-то трепались летом здесь же в «Бристоле». Выпили по паре стаканов вина, потом ты отошел на пару минут (тут она хитро улыбнулась) и — пропал. Хорошо хоть объявился…