Чтение онлайн

— Наш Игорек — личность незаурядная, — вмешался Володя, — Пишет о преступности, мотается во всевозможные рейды, рискует жизнью, можно сказать, ради свободы слова.

Игорь допил свой бокал. Давящая апатия рассосалась, появилось чувство легкости, куража, жажды приключений. А что, эта черненькая совсем ничего…

— Ладно, заткнись, — оборвал он Рязанцева, — А то девчонки подумают обо мне черт знает что. Ведь ничто человеческое мне не чуждо.

— Ничего-ничего? — лукаво переспросила Жанна.

«Интересно, — подумал Игорь, — У кого сейчас свободная квартира?»

— Ты это можешь проверить, — произнес он вслух.

— Э, мужик, — забеспокоился Рязанцев, — Ты моих подружек не отбивай.

— У тебя что, гарем?

— Какой гарем, слюшай, — перешел на шутливый восточный акцент Володя, — Никому ни мишаем, о жизни биседуем.

— О жизни можно по-разному беседовать, дарагой, — подхватил Игорь Вовкину манеру разговаривать, — И в разном положении.

— Это в каком? — встряла Жанна.

«Э, здесь, похоже, дело на мази. Даже напрягаться особо не стоит. Интересно, сколько у меня в кошельке денег? Хватит на пару бутылок вина и коробку конфет?»

— Знаешь последнюю новость из областного Совета? — вмешался Рязанцев. Ему все больше не нравилось растущее взаимопонимание между Игорем и миниатюрной Жанной.

— Ты мне зубы не заговаривай.

— Тебя там, между прочем, вспоминали.

— Да ну? И за что мне такая высокая честь?

— Высокое милицейское начальство депутаты опять вызывали на ковер и требовали отчета, почему оно занимается очковтирательством. Начальство отругивалось, что ты необъективен и вообще подыгрываешь на руку преступникам. Что, Игорек, действительно подыгрываешь?

Уфимцев не ответил. Он отошел к стойке бара, заказал еще бренди и бутерброд, вернулся.

— Объективен может быть на сто процентов только Господь Бог, — сказал он, отхлебнув из бокала, — Что касается бандюков… Ты не хуже меня знаешь, что здесь, в Ярославле, есть несколько журналистов, которые отрабатывают их бабки. Мне с этой публикой не по пути. Но это не значит, что я буду заглядывать во все чиновничьи жопы. Кое-кто давно перепутал свои интересы с интересами Родины и государства. Да и вообще, творческий человек я или нет? Пишу как думаю и чувствую. И вообще, — залихватски воскликнул он, хотя от незаслуженной обиды сжалось в груди, — иди ты к черту со своими разговорами о делах!

Игорь, не таясь, наклонился к розовому ушку Жанны, едва видному под кудрявыми локонами волос, и шепнул:

— Тут неподалеку есть очень уютный магазинчик, где можно купить хорошего вина. Думаю, и шоколад там тоже имеется. Ты меня до него не проводишь?

— А где пить будем? — таким же громким шепотом спросила Жанна.

— Сейчас придумаю…

— Не думай. У меня сегодня мать в больнице в ночное дежурство работает.

— Гуд бай, Вова! — Игорь хлопнул Рязанцева по плечу, — Пойду провожу девушку до дома. А то ее всякие преступники проводить могут. У меня же, сам сказал, широкие связи в преступном мире. Привет областному Совету.

— Пока, — откликнулся Володя, уже примирившийся с потерей «бойца» в своем «гареме», — желаю счастья в личной жизни.

Уфимцев с девушкой направился к двери. За спиной у него раздался новый взрыв смеха оставшихся девушек.

«Ничего, — подумал Игорь, — теперь у Вовки шансы увеличились».

Планерку Уфимцев едва не проспал.

Лениво потянувшись в широкой незнакомой кровати, он раскинул руки в стороны и обнаружил горячее и мягкое по левую сторону от себя. Скосив глаза, Игорь увидел на соседней подушке кудрявую женскую головку. Он блаженно улыбнулся: «Хорошо просыпаться вот так, с женщиной по утрам. Неспешные ласковые поцелуи, кофе… Хорошо! Особенно, когда между тобой и ей нет никаких обязательств. Обязательств… Стоп!»

Уфимцева подбросило.

— Ч-черт! Сколько времени? — он бросил взгляд на настенные часы, — Восемь утра. Блин, проспал!

В девять в редакции начиналась ежедневная планерка.

Уфимцев, как ошпаренный, вылетел из-под одеяла и понесся в ванную. Через пять минут он нырнул обратно в коридор, вытираясь на ходу полотенцем, и обнаружил в нем полуодетую встревоженную Жанну.

— Игорь, — затараторила она, — Я совсем забыла: через двадцать минут мать должна вернуться с дежурства!

— Уж куда быстрей, — огрызнулся он, — На работу опаздываю!

— Кофе выпьешь? Я уже налила…

— Потом, Жаннок. Потом! — Игорь торопливо заправлял в брюки рубашку, одновременно делая попытку влезть ногой в ботинок.

— Игорь, когда мы увидимся?

— Я тебе позвоню! — эти слова Уфимцев произнес уже с порога.

— Но как ты мне позвонишь, у меня же нет телефона!

— Значит, напишу… Тьфу, совсем ум за разум зашел… Я тебя в «Бристоле» найду!

— Но я там бываю редко! — эти слова Жанна крикнула уже Игорю в спину.

Уфимцев несся по подъезду, как укушенный бизон, перескакивая через две ступеньки. У входа он едва не сбил с ног мощного телосложения старуху с бидоном молока. Бабка, защищая молоко от неожиданного нападения, успела повернуться боком, и Уфимцев налетел на нее как на столб.

— Куда летишь, ирод! — воскликнула бабка, убедившись, что столкновение молоку вреда не принесло, — Глаза-то разуй!

— Пардон, мадам! — Игорь лихо обрулил тумбообразную старуху и выскочил на улицу.

…Планерка шла уже десять минут, когда в кабинете главного редактора появился Уфимцев. Он виновато кивнул Давицину, пробормотав:

— Транспорт проклятый, Алексей Николаевич…

Пробираясь к свободному стулу у окна, он походя пожал руку Бунину, погладил по плечу Анечку и постарался не встретиться с недовольным взглядом Шведа. Тот, естественно, был не в восторге от опоздания своего подчиненного.

— Как раз кстати, — произнес редактор, обращаясь к Уфимцеву, — Что у тебя есть в завтрашний номер?

— В завтрашний? — Игорь поднял глаза к потолку, вспоминая, — Да ничего… Я ж сегодня в ночной рейд иду с милицией Заволжского района. К понедельнику материал будет.

— Это к понедельнику, — редактор взялся за Уфимцева основательно, — А нужно назавтра. Через час в город на теплоходе из Москвы прибывает кинофестиваль «Созвездие-92». Как следует из названия, кинозвезд и известных режиссеров на нем будет немало. Бери фотографа и дуй на пристань: возьмешь несколько интервью у знаменитостей. Там, например, будет режиссер Станислав Говорухин. Знаешь такого? — подковырнул он журналиста.

— Как же, — корреспондент поднял брошенную перчатку главного редактора, — «Глеб Жеглов и Володя Шарапов за столом засиделись не зря…», «Россия, которую мы потеряли…», то да се, «Вор должен сидеть в тюрьме…», «Он же никто, он же фук…» [1]