Чтение онлайн

– Уничтожить! – приказал Счастливчик. – Кто запустил ракеты? Покажи носитель и его характеристики.

– Глорианская канонерка, – пояснила Романия, разворачивая над столом голографическое изображение остроносого, раздутого у кормы сигарообразного корабля. – Надеюсь…

– Напрасно надеешься, – Аласкурд улыбнулся, оголив кончики клыков. – Шестая и восьмая установки – залп по готовности! Интервал десять секунд, повторный залп через… – Счастливчик оживил панель управления огневыми средствами. – Как думаешь, тридцати секунд будет достаточно?

– Это самоубийство. На орбите двенадцать кораблей.

– И что?

– Нас уничтожат.

– Не думаю. – Аласкурд закурил, но не сигару, а обычную сигарету. Дымок потянулся к потолку, а наследный принц вывел на экран схему построения вражеского флота. Корабли хаотично, на разных высотах висели над планетой. – Уничтожь ракеты. А я… я подумаю, как избежать ответного удара. Но канонерку нужно отогнать. Пусть спрячется за крейсером. И ей безопасней – и нам спокойней.

– Выполняю.

Ширганов держал обеими руками лист мелованной бумаги. Хмурился, по несколько раз перечитывая ровные печатные строки. Пакет из генерального штаба пришел с посыльным в звании полковника, что уже говорило о важности документа, так вот, этот пакет, с тремя гербовыми печатями, принесли минуту назад, и именно пакет помешал командующему отдать команду ложиться на обратный курс, к планете Шрайх.

Петр Степанович пил зеленый чай, глядел в непроглядную черноту по ту сторону обзорного экрана. Неприветливый, безликий космос поглотил все и вся за стеклом, и только редкие, одинокие точки далеких звезд догорали разноцветными огоньками.

– Это предательство… – хлопнув ладонью по листу бумаги, взревел Илья Федорович. – Я… мне… – командующий не находил слов, чтобы высказать свое негодование. – Вы обо всем знали и молчали? – Взгляд арц-адмирала резанул по гостю, тот отставил чашку и потянулся к вазочке с печеньем. – Так вот почему «Угрюмый» вернулся в строй! Поломка маршевого двигателя – выдумка и не больше! А как же груз 209-А? Вы же…

– Как давно вы были в отпуске? – тихо и совершенно спокойно спросил Петр Степанович и потянул носом ароматный парок. – Чудесный, великолепный напиток. Может, составите мне компанию? – Чашка наполнилась до краев, а запарник, тихонько стукнувшись дном, вернулся на широкий поднос, чуть отодвинув вазочку с печеньем.

– Что? – Ширганов поднялся, опираясь на кулаки. – Какой отпуск? О чем вы говорите? Мы отдаем на растерзание врагу целую планету. Двадцать пять дивизий будут уничтожены. Это измена!

– Вы ошибаетесь. Временно отдать Шрайх – далеко не измена, а вынужденная мера, и не больше. Жертвуя малым…

– Малым! – заорал арц-адмирал, выместив свой гнев на полированной столешнице. Кулаки стукнули по гладкой крышке, загремели, повалились стаканы, а графин опрокинулся, и только благодаря пробке, плотно прикрывающей горлышко хрустального сосуда, вода не вытекла на стол. – Миллионы жизней вы называете малым? – Ширганов тяжело дышал, скрипел зубами.

– Не нужно преувеличивать! – Петр Степанович отставил чай, холодно взглянул на хозяина кабинета. – Гражданскому населению ничего не угрожает. А солдаты… – арц-генерал стряхнул с воротника серого кителя невидимую пылинку и как бы между прочим добавил: – Илья Федорович, вы, наверное, забыли про долг. Воевать и защищать, а если понадобится, умереть во славу Великой Империи – это и есть воинский долг! Это как в шахматной игре, жертвуя пешкой, спасаем короля.

– Шахматы, игра? – сквозь зубы процедил Ширганов. – О какой славе вы говорите? За что и зачем нашим солдатам умирать? Мы их бросили, предали! Что вы скажете женам и матерям погибших? Хотя… – Командующий поджал губы, хмуро, нет, скорее, сурово поглядывая на важного гостя. – Вы… впрочем, как и те, кто принимал решение отдать планету, снова останетесь в стороне. Кукловоды, мать вашу! Вершители чужих судеб…

– Я бы попросил… – Петр Степанович зыркнул из-под бровей.

– А меня не нужно просить. Я такая же пешка, как и те солдаты, что погибают на Шрайхе. – Ширганов громко сопел, с трудом, но сдерживался, чтобы не повышать голос. – Я вас слушал и очень внимательно. А теперь послушайте и вы меня. Прямо сейчас я отдам приказ ложиться на обратный курс. И это не потому, что я узнал правду. Нет, просто в который раз я не увидел под новым приказом нужных подписей. Это… – командующий бросил гостю пакет с гербовыми печатями. – Всего лишь бумага, и не больше. Нет подписей, нет приказа. И попробуйте меня убедить в обратном! У вас, Петр Степанович, десять минут, не больше. Если ваши объяснения окажутся недостаточно убедительными…

– Хватит. Если вам станет легче, спешу сообщить, – Петр Степанович проигнорировал грубый тон и презрительный взгляд. Арц-генерал оставался спокойным и невозмутимым. – Решение отдать Шрайх принимал не я, и вам это известно. Скажу больше, чисто по-человечески – я на вашей стороне и разделяю ваше негодование. Но мы военные люди. Эта, как вы выразились, бумага – именно приказ. И я это подтверждаю, ударный вымпел будет бездействовать ровно столько, сколько потребуется. Возьмите себя в руки.

– Вы думаете, этого достаточно?

– Илья Федорович, – голос генерала стал строже. – Потрудитесь объяснить, откуда такой тон и упорство? Что-то личное?

– На Шрайхе остались мои люди. Группа подполковника Зозули. Надеюсь, вы понимаете, что я их не брошу! Крейсер «Угрюмый» выдвинется…

– Нет и еще раз нет! – Петр Степанович направился к выходу, но остановился у двери. – Илья Федорович, хочу предупредить. Если хоть один корабль выпадет, потеряется или вдруг обнаружатся серьезные неполадки, требующие срочного ремонта за пределами базирования вымпела, вы лично за это ответите.

– Это угроза? – Ширганов, хмуря брови, смотрел на собеседника. В этом взгляде читались открытый протест, необузданная ярость, готовность к самым решительным действиям.

– Пожалуй, я останусь, – заявил Петр Степанович. – Поговорим, выпьем чайку.

– Считаете, ваше присутствие что-то изменит? – Ширганов закурил, сцепил руки за спиной и не спеша направился к обзорному экрану.

– Уверен. – Гость тяжело опустился на стул, взял чашку с остывшим чаем и тихо добавил: – То, что вы сейчас услышите, возможно, только усугубит ситуацию. Зная вас…

– Вы в этом уверены? – командующий выдохнул на холодное стекло тяжелое облако табачного дыма. – Оставьте свое красноречие для молодых офицеров. Я…

– Молчать! – заорал гость. – Дурак ты, Илья, безнадежный дурак! Дожил до седых волос, а ведешь себя как мальчишка. О себе не думаешь, так подумай о людях. Что будет с вымпелом? Да что я тебе рассказываю! Ты у нас герой, не боишься смерти. Вот только кто, если тебя снимут за невыполнение приказа, поведет корабли в бой? Охочих много, а достойных, знающих… – Арц-генерал стукнул кулаком по столу. – Научись слушать, и еще… – Петр Степанович пригладил волосы, отстучал по полировке стола громкую дробь, все еще сомневаясь, стоит ли посвящать Ширганова в тайну имперского масштаба. – Груз 209-А, – все же решившись, заговорил начальник отдела с чужим вмешательством, а упрощенно – директор ОБЧ, арц-генерал Петр Степанович Шнуров. – Этот груз любой ценой должен попасть к врагу. Понимаешь – любой ценой!