Чтение онлайн

— одобрение общей идеи проблемной записки "Основные проблемы кибернетики" (изданной затем АН СССР в серии "Вопросы советской науки");

— признание того, что кибернетические проблемы должны решаться во всех отделениях АН СССР, причём Отделение физико-математических наук должно играть ведущую роль в разработке научной проблемы в целом;

— предложение создать в составе АН СССР постоянный научный совет по кибернетике с задачами разработки перспективного плана по проблеме на 1959–1965 гг., расширения и координации исследований по кибернетике.

"Если этого не сделать теперь же, — заявил А. И. Берг, — то Академия наук рискует остаться в глубоких тылах по разработке важнейших проблем, решение которых необходимо для скорейшего и наиболее эффективного развёртывания работ… "Я обязан специально отметить, что со стороны некоторых учёных и руководящих работников в различных областях народного хозяйства наблюдается проявление:

а) полной неосведомлённости о том, что такое кибернетика;

б) вытекающее из этой неосведомлённости и отрыва от жизни отрицательное отношение к разработке и практическому использованию кибернетики;

в) основанное на этой неосведомлённости непризнание "априори" всего нового и непривычного, что содержится в проблемах кибернетики, со ссылкой на признанные авторитеты… "Огромный вред, наносимый всем этим, трудно переоценить".

Решением Президиума АН СССР А. И. Берг был утверждён председателем НСК, его заместителями А. А. Ляпунов и А. А. Харкевич (специалист по теории информации), учёным секретарём — М. Л. Цетлин. Штатным заместителем председателя НСК стал Я. И. Хургин.

"Альпинизм в СССР"

Ю.Лужков " О любви"

— Ты ведь знал Курбана

— А то!

— Чем глубже современные физики вникают в происхождение вселенной, тем больше подтверждают гипотезу Аристотеля: "мир создан любовью". Когда слышишь, как они говорят о муках рождения материи, невольно вспоминаешь финал "Божественной комедии" Данте: "Любовь, что движет солнце и светила". Можно не верить в Бога, но в любовь-то не верить нельзя!

 Слушать все это было невероятно приятно. Мы сидели на пасеке, пили чай. Был дивный воскресный день. Пчелы, обалдев от запахов разнотравья, жужжали по-праздничному. В такие минуты беседа течет сама по себе, оставляя каждому из собеседников пространство для внутреннего монолога.

 — Знаешь, — продолжал друг, — с научной точки зрения, любовь это вещь абсолютно загадочная. Страсть дело другое, там инстинкты, эмоции. А вот любовь, особенно жертвенная, не имеет оснований в природе. Она приходит словно из другого измерения. Мы помним яркие образы юных влюбленных: Тристан и Изольда, Ромео и Джульетта, Меджнун и Лейла. Но любовь зрелая, не увядающая в мелких заботах повседневности, — тайна, не постижимая даже искусством. "Жили долго и счастливо и умерли в один день" — вот и все, что можно прочесть о такой любви. Так ты знал Курбана?

Курбан был банщиком (точнее "терщиком") в одной из тех знаменитых серных бань, которым город Тбилиси, если верить преданию, обязан своим основанием. Легенда гласит: охотился как-то в этих местах великий царь Вахтанг Горгасал. Подстрелил фазана. Все шло как обычно, пока любимая гончая не принесла пронзенную царской стрелой дичь. Тут государь понял, что видит чудо. Фазан был сварен. Не так, конечно, как делал придворный повар, но для божественного знамения вполне прилично. Мы с вами сказали бы: да где ж тут чудо, упал фазан в горячий источник — подумаешь, делов-то. Однако в те годы люди были весьма впечатлительны, цари в особенности. Чуть что, усматривали промысел Божий. А потому, восхвалив Господа, государь объявил место святым и назвал его "Теплым". Что по-грузински, как вы уже догадались, звучит… Правильно: "Тбилиси".

 Легенда эта удивительна тем, что никакие стратегические соображения — ни гора, ни Кура, ни скрещение торговых путей не повлияли, если верить грузинам, на выбор места для столицы. И это лучше всего характеризует то состояние, в которое приходит человек после посещения серной бани. Действительно, других аргументов не требуется. Скажу больше: если хотите узнать, что потерял род человеческий, когда Адама лишили райской прописки, поезжайте в Тбилиси, сходите туда. И вы согласитесь: это нечто неземное. Во всяком случае, так думал я, впервые (тогда еще молодым человеком) отправившись на последние деньги в серные бани и там побывав в беспощадных и заботливых руках Курбана. Описать впечатление нет никакой возможности. Как, впрочем, и самого мастера.

 Он был достопримечательностью старого города — обмотанный белой простыней, как римский сенатор тогой, в сандалиях на босу ногу. Похоже, никто не видел его одетым. Еще поговаривали, что он тер спину чуть ли не самому Пушкину, что в каком-то отношении правда, ибо традиция тбилисских терщиков передается, не прерываясь, от мастера к ученику.

Курбан был гением в том смысле, что сочетал в своих движениях грубость и нежность, скрепляя этот контраст особой любовью к человеческому телу. Научить жестом фокусника делать из воздуха огромное облако мыльной пены можно кого угодно. Проводить коленом по позвоночнику, соразмеряя доставляемую боль с удовольствием, тоже. Но суметь так отнестись к мужскому телу, чтобы оно оставило за порогом бани все мрачные мысли, неврозы, утомленность, — это дело таланта. Руки его были очень сильными и заботливо чувствительными. Впрочем, он пользовался и ногами, залезая клиенту на спину и работая всеми четырьмя конечностями над хребтом и прочими косточками. Люди выходили от него преображенными.

Как все такого рода профессионалы, он оказался еще и психологом. Не знаю уж, каким образом догадался, что перед ним "голь перекатная" (а проще говоря, молодой специалист в первой командировке), но только, закончив сеанс, неповторимым жестом протянул мне обратно деньги, произнеся одно слово: "Пешкеш!"

Можно много рассказывать про Курбана, но полагаю, читателю уже ясно, что если искать человека, менее подходящего на роль Ромео, то это будет трудно. Так думали все. Ближайшие друзья и соседи, знавшие его всю жизнь, не могли предположить, что в этом простаке таилась глубоко любящая душа — настолько потаенно от чужих глаз жила истинная любовь. Своих чувств к жене он никогда не выказывал. Никто не сопрягал с Курбаном что-либо более высокое, чем баня и предбанник. И лишь в последнюю очередь можно было ожидать от этого человека того поступка, о котором сейчас расскажу.

Сказано в Библии: "ибо сильна, как смерть, любовь". Особенно та, что проходит через всю жизнь, не теряя масштаба в мелочах быта. Такая любовь живет потаенно, ее не воспевают ни западные менестрели, ни восточные ашуги. Она мало похожа на то, что связывается с образами героев-любовников. Но это самое глубокое, что бывает между людьми.

Я слушал своего друга и думал о том, до чего, черт возьми, обожаю грузин. Язык международной дипломатии не знает такого термина, как любовь. Максимум, дозволеный дипломатическим лексиконом, это дружба. В редких случаях "братская", иногда "неразлучная" или "дружба навеки" между народами. Однако бывают случаи, бывают связи, которые иначе, как любовью, не назовешь.

Сейчас даже трудно вспомнить, как мы все (россияне в особенности), готовы были восхищаться грузинами. Как восторгались кавказским застольем, мужским пением, бытовым жестом. Как восхищались фильмами, театром, художниками. Никогда не было идеи, что "наше лучше". Ничто не навязывалось. Все время готовы были воздать им должное.

Заочное ощущение Грузии было соткано из настроений и интонаций: убери их, и все исчезнет. С ней был связан праздник, открытость и доброжелательность, что-то солнечное и веселое. Не возникало не только ревности, но и обыденности. Стоило кому-то сказать "грузины приедут" — накатывало ощущение тепла, света, радости, вкусноты и щедрости. Все становились лучше.