Чтение онлайн

Убогий «Дом колхозника», который вот-вот должен был превратиться в «хотель», размещался в старинном двухэтажном здании. На первом этаже размещался, так сказать, «ресепшен», где за ободранной полированной доской стояла бледно-мордатая сотрудница неопределённых лет и почему-то в косынке. Как выяснилось позже, она одновременно выполняла функции горничной. Верный своей привычке давать всем прозвища Павшук, сразу окрестил её «Рыбой».

Тут же располагались бытовые помещения и «общественная точка питания» в виде бара с кафешкой. Второй этаж занимали «нумера».

Поехать на Гряду сразу не получалось. Его знакомый ещё по Волженску – Гапон Мелимов, не отвечал на звонки, хотя они договорились созвониться, как только Павшук объявится в Лещёво. Ведь должен был видеть звонки журналиста! Но не отвечал.

Необязательность Гапона раздражала журналиста. Его вообще бесила необязательность многих людей, что уже стало приметой сегодняшних времён: тебе могут пообещать всё, что угодно, заверить, что обязательно перезвонят, поклянутся, что за тебя душу выложат, но в нужный момент вдруг исчезнут с поля зрения. А при следующей встрече такие товарищи прямо-таки с чистым сердцем будут уверять, что обстоятельства складывались невероятнейшим образом, и они не могли помочь. Но как теперь отправляться в лагерь без провожатого?

**

Владимир бросил рюкзачок на кровать и вышел из номера. Пройдя по коридору, спустился вниз по скрипучей деревянной лестнице, направился в небольшой бар.

Открыл дверь, и его обдало прохладой кондиционера. В помещении было полутёмно. Только за стойкой, где суетился бармен, переливались от неяркого света всевозможные бутылки с алкоголем. Присмотревшись, журналист заметил всего одного посетителя, приютившегося за столом в углу. Перед ним стоял коньяк и лежала плитка шоколада. «Батюшки, – изумился Владимир. – Это ж Иван»

В самом деле, там сидел сотрудник уголовного розыска, с которым корреспондент был немного дружен. Фамилия у него была примечательная – Каинов. Это был моложавый мордатый мужчина с коротким «бобриком» пшеничных волос и в чёрной джинсовой рубашке.

Павшук отвечал в газете, в частности, за криминальную хронику и еженедельно посещал брифинги для журналистов в ГУВД Волженска. Поэтому ему постоянно приходилось пересекаться с работниками следственного аппарата, которые рассказывали с разрешения начальства подробности очередного криминала.

Владимиру показалось, что Каинов как-то пригнулся, словно хотел остаться незамеченным. Но куда скроешься в небольшом зале? «Что это он так дёрнулся? – удивился Павшук. – Не рад встрече?» Журналист попытался изобразить непринуждённый вид и раскрыл объятия:

– Какими судьбами, Иван?!

Каинов приподнялся из-за стола и пожал руку:

– Да вот… Нелёгкая занесла.

Журналист заказал небольшой ужин и повернулся к следователю:

– Наверное, в служебной командировке?

– Да нет… – замялся Иван. – Просто по делу приехал.

Павшук понял, что больше из следователя ничего не вытянешь и переменил тему. Выяснилось, что оба – соседи по номерам. Владимир кратко поведал о цели своей командировки:

– Какой только чертовщины в этих краях не случается! Неведомые подземные тоннели, таинственные огни, инопланетяне с собственным космодромом.

– Ладно, хватит заливать. Знаю тебя, циника – делаешь вид, будто веришь во всё, о чём пишешь. Вам ещё случайно не присылали письмо в редакцию с просьбой рассказать «про реактор или любимый лунный трактор»? Вы же любите всех пугать говорящими руинами с «тарелками»6.

Именно в этот момент на столе приземлилась заказанная тарелка с яичницей-глазуньей, принесённая барменом. Иван иронично кивнул на блюдо:

– Даже здесь инопланетяне объявились.

Павшук глянул в тарелку: действительно, с двух желтков-голов за собеседниками наблюдали по паре глаз-горошинок, на головах пристроились антенны из петрушки, а рты из пёрышек лука нагло улыбались. Мало того, пятно кетчупа у одного из пёрышек лука создавало впечатление, будто у изо рта хищного «инопланетянина» изливается кровь. «Тьфу ты! – сплюнул Владимир. – Заметил же такое. Натуральная мистика». Но голод пересиливал глупые фантазии, и корреспондент с аппетитом принялся за «гостей иных миров».

Той порой Иван сопел и небольшими глотками попивал коньяк. Предложил и Павшуку рюмашку. Журналист не отказался, но видел, что беседы не получается. Видно, следователь был погружён в не очень весёлые мысли.

Когда ужин подошёл к концу, Владимир попрощался и напоследок спросил:

– Долго-то в здешних местах пробудешь?

Каинов буркнул:

– Не знаю. Как выясню кое-что, так отчалю.

На том и расстались.

Гл. 10. Притяжение звёзд

После ужина Павшук вернулся в номер. Сел на кровать, засунув за спину подушку, и принялся за чтение любимого Гиляровского.

Записки далёкого по времени коллеги всегда привлекали журналиста. В них можно было почерпнуть многое об истории России, о жизни и обычаях людей, населявших её, различных событиях глазами очевидца, описание живых лиц тех, о ком мы знаем лишь по учебникам да портретам, о русском языке, чьё изменение с эпохами давало пищу для нынешних диспутов о его плачевном будущем. Что может быть интереснее и познавательнее? Владимир так увлёкся, что удивился, когда глянул на часы: далеко за полночь!

**

Павшук встал, потянулся. Захотелось чем-нибудь заморить неожиданно проснувшегося внутри «червячка». Он вытащил из рюкзака пачку печенья и вяло принялся жевать. После подошёл к окну и выглянул наружу.

Ни единого звука не доносилось с улицы – ни людских голосов, ни шума машин. Где-то забрехал на минуту встревоженный пёс и потом замолк.

В сельской местности ночная тьма быстро вступает в законные владения. Отсветы электричества были видны лишь внизу, под козырьком «хотеля» да от одинокого телеграфного столба, стоявшего метрах в пятидесяти отсюда. Глаза сами собой обратились вверх, к чистому, но тёмному небу. Там, по синеве безбрежного космического океана скользила лодочка полумесяца. И сразу вспомнились проникновенные строки:

«Открылась бездна звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна».7

При столь ясной погоде далёкие светила казались ближе, чётче, чем в городе. А опрокинутая на тебя небесная чаша вызывает неудержимо малообъяснимый страх. Как там дальше у русского гения? «Скажите, что нас так мятёт?..»8

Действительно, с чем так связан общечеловеческий страх перед космосом? Нет, это даже не страх, а непреодолимая тяга понять то, что наш разум отказывается понять: это мир бесконечен и вечен, а мы лишь в нём недолгие гости? Разум восстаёт против вселенской несправедливости, отказываясь верить в такую веру. А отсюда – уже страх. Потому людям нужна иная вера – в справедливость! А она заключается в том, что наши души будут парить меж звёздами, или уж совсем идеально – блаженствовать в раю. Ну, уж в крайнем случае – мучиться в аду, зато ведь вечно! И сотни миллионов рядом живущих задавались, задаются таким же непостижимым и томящим сердце вопросом, не находя ответа… И всё равно будут по-прежнему им задаваться. Вот потому человек и сбивается в кучу, чтобы придумать себе спасительную веру, пусть самую бредовую.