Чтение онлайн

«Скарлетт» отпустила локоть Тияны, который с силой сжимала все это время, и зашагала в сторону корпусов. Полы черной накидки взметнулись от быстрой ходьбы, открывая изящные загорелые лодыжки и край белого больничного балахона. Тияна потерла ноющий локоть, тяжело вздохнула и поспешила к катафалку.

Широкая, сверкающая на солнце дорога огибала грязелечебницу и, опоясывая гору, петляла над горным ущельем, дно которого тонуло в остатках утреннего тумана, льнувшего к узкой, но гордо блестевшей на солнце речушке. Глядя в окно катафалка, обрамленное траурными занавесками, Тияна почувствовала себя так, словно вырвалась из заточения, и мысль о том, что вскоре ей предстоит вернуться назад, ее угнетала. Странно, ведь грязелечебница казалась Тияне райским уголком, и она даже подумывала остаться там подольше, но стоило очутиться вне ее стен, и планы на ближайшее будущее сразу изменились: ей нестерпимо захотелось домой, в Москву.

Рука Горана, сидевшего рядом, тяжело опустилась на ее плечо, и Тияна невольно съежилась, а ощущение свободы тотчас исчезло. Придвинувшись ближе, Горан прошептал ей на ухо вопрос, который так часто задают люди в самых неподходящих для этого ситуациях:

– Ты как, в порядке?

– Нормально, – ответила Тияна, хотя на языке вертелось совсем другое. Если бы не покойная бабушка, лежавшая в гробу прямо перед ними, Тияна сообщила бы ему, что, хоть она и круглая сирота, но в подобной опеке точно не нуждается. Однако пришлось сдержаться, чтобы не нарушать мрачную торжественность момента и не привлекать внимания скорбящих, которые находились рядом. При первой же возможности надо будет поставить Горана на место, обозначить личные границы. Конечно же, она ему за все благодарна, но не позволит душить ее своей заботой.

Тияна резко подалась к окну, словно что-то вдали неожиданно привлекло ее внимание, и рука Горана соскользнула с ее плеча, – хитрый маневр Тияны удался. Горан не осмелился снова прикоснуться к ней. А вид за окном был действительно достоин внимания: ущелье расступилось, открывая взору обширную долину, усеянную одинаковыми добротными домиками – белостенными, с красно-коричневыми черепичными крышами, отчего долина издали походила на лесную поляну в дождливое лето, где густо народились грибы-боровики. Узкие, как муравьиные тропы, улочки, пролегавшие между домами, выглядели совершенно безлюдными: поселок Миран казался вымершим – удивительно для такого совсем не раннего утреннего часа. Правда, присмотревшись повнимательнее, Тияна заметила несколько движущихся по тротуарам человеческих фигур, но это лишь усилило впечатление опустелости, людей было слишком мало для такого довольно крупного поселка, как Миран (навскидку оценив его размеры, Тияна подумала, что в нем должно быть не меньше трех сотен домов).

Однако вскоре выяснилось, куда подевались все жители: когда похоронная автоколонна с катафалком во главе проследовала по центральной улице поселка и подкатила к местному кладбищу, у его ворот яблоку негде было упасть: казалось, весь Миран собрался там в ожидании, когда привезут гроб с телом их благодетельницы, чтобы воздать ей последние почести. Каждый житель держал в руках огромный букет цветов – роз или тюльпанов, и Тияна догадалась, почему в палисадниках перед домами, мимо которых они проезжали, не было видно ни одного цветка: похоже, что их срезали все, подчистую, и, возможно, для того, чтобы не только засыпать цветами посмертный путь и могилу Йованы, но еще и придать своим жилищам менее живописный вид на период траура.

С правой стороны кладбища на некотором расстоянии возвышалось угрюмое здание храма, отделанное светло-серым мрамором. Его опоясывала невысокая, поросшая мхом стена, сложенная из грубо отесанных каменных блоков. Вход в храм, представлявший собой узкую и высокую черную дверь в обрамлении нескольких арочных выступов, наслаивающихся друг на друга, представлялся Тияне порталом, открывающимся в сказочное средневековье. Крыльцом «порталу» служила толстая каменная плита, истертая и отшлифованная за века множеством ног. Здание венчал купол с такими же многослойными арочными выступами над окнами, как и над входом. Металлический крест в центре купола отчетливо выделялся в небесной синеве, посылая в пространство солнечные блики.

Высадившиеся из автобусов обратили лица к храму и стали осенять себя крестным знамением, Тияна последовала их примеру, хотя и не считала себя настолько набожной. Гроб с телом Йованы вынесли из катафалка, и траурная процессия, многократно увеличившаяся за счет местных жителей, потянулась к храму – на отпевание покойницы. Приблизившись к каменному забору вместе с толпой, Тияна отошла на пару шагов в сторону. Ее внимание привлек лист бумаги, медленно скользивший по траве на ветру. Ей показалось, что она увидела на этом листе свое собственное изображение, перечеркнутое крест-накрест, и какую-то надпись под ним, небрежно нанесенную красными чернилами. Поймав листок, Тияна обнаружила, что на нем изображена не она, а Йована, только не старая и седовласая, а цветущая, как на портрете, висевшем в спальне над бабушкиным смертным ложем.

Под изображением было написано по-сербски: «поганая ведьма».

Рукописные буквы, корявые и жирные, алели поверх печатного текста, в котором Тияне удалось прочесть только имя бабушки и даты ее рождения и смерти. Еще несколько строчек – вероятно, эпитафия – были скрыты под оскорбительной надписью. Это было похоже на листовку-некролог, но кто мог так ее обезобразить?!

– Что-то нашли? – раздался совсем рядом женский голос.

Обернувшись, Тияна увидела Петру, с интересом разглядывавшую листок в ее руках.

– Вот же изверги, осквернили читулью! – возмущенно воскликнула горничная, краснея от негодования.

– Читулью? – Это сербское слово Тияна слышала впервые.

– Читулья – поминальный листок, – пояснила Петра. – Их расклеили по всему поселку. Здесь указаны дата и время отпевания в храме, чтобы все желающие могли прийти попрощаться. Но кто посмел учинить подобное варварство?! Разве можно оскорблять усопших, да еще таких, как святая Йована, наша благодетельница и заступница?!

– Может быть, это сделали дети? – предположила Тияна. – Большинство детей обожают писать гадости повсюду.

– Да чтоб они в аду сгорели! – сурово буркнула Петра, выхватывая из ее рук листок и комкая его. – Идемте скорее, господица Тияна, не то нам не хватит места в храме. Народу-то вон сколько явилось! Видите, как ее все любили? Пусть же тот, кто осквернил эту читулью, околеет от самой ужасной хвори, какая только бывает на свете!

На Петру было страшно смотреть: казалось, она разозлилась до крайности. Если бы автор оскорбительной надписи на читулье попался ей сейчас, то ему как минимум пришлось бы горько пожалеть о содеянном. Тияна почти бежала, чтобы не отставать от горничной, шагавшей с рвением солдата, марширующего на плацу.

В храм они вошли последними и, конечно же, привлекли всеобщее внимание. Точнее, внимание привлекла в основном Тияна, на Петре взгляды почти не задерживались. Жители Мирана не скрывали своего любопытства и открыто таращились на нее, вероятно, догадываясь о том, что она приходится покойнице внучкой. Однако же, как только священник начал заупокойную службу, внимание присутствующих переключилось на него.

Мягкий напевный голос, наполнивший пространство храма, подействовал на Тияну умиротворяюще, и она даже задремала, прислонившись спиной к стене. Хорошо, что вуаль скрыла от посторонних глаз это позорное обстоятельство: уснуть на отпевании родной бабушки было, пожалуй, еще ужаснее, чем кокетливо улыбаться мужчине, стоя рядом с ее гробом. Вспомнив о Нике, Тияна окинула взглядом многолюдный зал, но не заметила его среди толпы. Наверное, после церемонии прощания в холле главного корпуса он вернулся в свой номер, как и «Скарлетт». Только сейчас Тияна поняла, что не знает имени девушки, которой обещала помочь. Новая знакомая так спешила поведать ей о своих опасениях, что даже не представилась. Интересно, для чего Дульский выспрашивал у «Скарлетт» о процедурах?

От размышлений Тияну отвлекла кратковременная вибрация телефона, лежавшего в крошечной сумочке, висевшей на плече. Тияна взяла с собой телефон, чтобы связаться с Дульским и выяснить, что он делает в грязелечебнице и удалось ли ему что-нибудь раскопать для нее. Короткая вибрация телефона означала, что пришло какое-то уведомление, и Тияне нестерпимо захотелось на него взглянуть. Покосившись на Петру, стоявшую рядом, она заметила, что глаза у той полны слез, а скорбный взгляд устремлен на читающего молебен священника: похоже, сейчас горничная ничего вокруг не замечает, и можно попытаться заглянуть в телефон.