Чтение онлайн

Вероятно, почувствовав, что на него смотрят, Ник огляделся, окидывая взглядом соседние столики, и его внимание сосредотоилось на Тияне, но ненадолго: он тут же безучастно отвернулся. Тияне стало не по себе: Ник не мог ее не узнать, ведь вчера они отлично рассмотрели друг друга, проболтав на берегу озера чуть ли не целый час, а расстояние между столиками было совсем небольшим. Что же это значит? Ник ее проигнорировал? Не пожелал здороваться с ней при «Скарлетт»? Но ведь и «Скарлетт» не удостоила ее приветствием, хотя, проследив за взглядом Ника, тоже увидела Тияну. Наверное, и Ник, и «Скарлетт» были слишком увлечены друг другом и не хотели отвлекаться на кого бы то ни было, но… как же это невежливо! Тияну бросило в жар от обиды.

– Что с вами, милая?! На вас лица нет! – воскликнула Элла, вонзая нож в пышный омлет с брокколи.

– Да так, ничего страшного… – Тияна не хотела говорить, но у нее вырвалось против воли: – Один знакомый парень только что сделал вид, будто не знает меня.

– Вы о брате Глеба, о Нике?

Тияна подтвердила.

– Говорю же, это тот еще хам! – Рука Эллы с зажатой в ней вилкой взмыла в воздух и возмущенно задрожала. – Никогда не поздоровается, хотя мы давно с ним познакомились! Но я не гордая и упрямо напоминаю ему об этом. Тогда он спохватывается, начинает извиняться, но на другой день снова воротит нос, будто знать меня не знает. А теперь вот еще и Лизи принялся охмурять, хотя ему прекрасно известно о том, что у нее роман с его братом! А это уже говорит о многом, это ведь совсем не шуточки! Подлая личность этот Ник, сразу видно! Брат серьезно болен, а он этим пользуется, чтобы запудрить мозги его девушке!

«Значит, «Скарлетт» – это Лизи», – отметила про себя Тияна, поддерживая беседу с Эллой короткими репликами вроде: «Да неужели?» или «Какое безобразие!»

– Я не удивлюсь, если окажется, что Ник вообще не желает своему брату выздоровления! – заключила Элла, понижая голос, и принялась яростно терзать омлет.

Тияна последовала ее примеру и обнаружила, что омлет едва ли не самый нежный из всех, какие ей довелось пробовать за всю жизнь, а брокколи, которую она недолюбливала, раскрылась в этом блюде по-новому. Поглощая завтрак, Тияна усиленно думала над тем, как бы побыстрее покинуть общество Эллы и при этом не обидеть ее, но та вдруг сама засобиралась, избавив Тияну от решения этой нелегкой задачи.

– Вы не будете против, если я вас оставлю, милая? Подошла одна моя знакомая, и мне бы хотелось выпить с ней кофе, а заодно перекинуться парой слов.

– Да, конечно! – Тияна энергично закивала, пытаясь скрыть свое ликование.

– Ну и замечательно! Увидимся! – Элла мгновенно переместилась за другой столик, где расположилась чопорная сухощавая дама с высокой прической.

Покончив с завтраком, Тияна вышла в вестибюль и расположилась в одном из кресел, стоявших вдоль стены. На противоположной стене переливался яркими красками огромный экран, на котором крутилось релаксирующее видео с морскими и горными пейзажами. Из динамиков лилась приятная тихая музыка. С этого места открывался хороший вид на медицинский пост, находившийся за двустворчатыми дверями из матового стекла, слегка замутненного, но позволявшего разглядеть очертания мебели и силуэты людей. Две медсестры суетились там за стойкой и, если верить Дульскому, вскоре должны были покинуть место своего дежурства. Над дверями висели большие круглые часы, стрелки показывали без четверти двенадцать.

В который раз Тияна убедилась в том, что скорость течения времени напрямую завит от внутреннего состояния: сейчас, когда она ощущала себя сжатой пружиной, готовой выстрелить, ей казалось, что время не то что замедлилось, а вовсе остановилось, а вместе с ним застыл весь мир вокруг, и больше уже никогда ничего не произойдет. Но каким-то чудом минутная стрелка на часах все же доползла до часовой и слилась с ней, заняв строго вертикальное положение. Медсестры поднялись со своих кресел, сняли белые халаты, оставшись в бежевых брючных костюмах, и направились к дверям. Оживленно болтая, они проследовали мимо Тияны, не обратив на нее никакого внимания, и скрылись за дверями столовой.

Выждав пару минут, Тияна уверенно направилась к дежурному посту. Беспрепятственно миновав его, она шагнула в коридор, ведущий налево, но, завидев там два мужских силуэта, круто развернулась и устремилась в противоположную сторону. Промчавшись мимо поста в обратном направлении, она поспешно скрылась в коридоре, уходящем вправо. Сердце колотилось с бешеной силой от того, что в одном из мужчин она узнала Горана. Кажется, он тоже успел заметить ее! Опасаясь услышать его окрик за своей спиной, Тияна разогналась так, что наверняка могла бы взять какое-нибудь место в соревнованиях по спортивной ходьбе. Она неоднократно сворачивала в боковые ответвления, даже не пытаясь запомнить проделанный маршрут: в состоянии паники она все равно была на это не способна. Когда, наконец, стало ясно, что никто за ней не гонится, Тияна с ужасом осознала, что едва ли самостоятельно выберется из этого лабиринта, а обращаться к кому бы то ни было за помощью было рискованно. Она уже смирилась с тем, что сегодня ей не удастся заполучить заветную униформу, но, если уйти отсюда, не привлекая внимания, то можно повторить вылазку на следующий день.

Минуя множество закрытых дверей, Тияна продолжила свои блуждания по коридорам и неожиданно вышла в просторный зал с колоннами. Окутанные клубами пара, вдоль стен стояли ванны, наполненные сероватой жижей. Тияна растерянно огляделась, готовая извиниться перед присутствующими за свое внезапное вторжение, но на первый взгляд зал был пуст.

Любопытство подтолкнуло Тияну к одной из ванн, захотелось рассмотреть поближе эту чудодейственную грязь, о которой было столько разговоров, прикоснуться к ней, ощутить ее на своей коже. Погрузив кончики пальцев в вязкую массу, она прислушалась к ощущениям. Ничего особенного, и уж точно ничего приятного – словно сунула руку в болотную лужу. Вдруг грязевая масса в ванне всколыхнулась, и над ее непроницаемой поверхностью выросла голова. Тияна в ужасе отпрянула, в то время как голова закачалась из стороны в сторону, будто у китайского болванчика. На совершенно неразличимом под слоем грязи лице черным провалом открылся рот, вместе с кашлем исторгая наружу поток грязи. Откашлявшись и отдышавшись, человек вновь погрузился в гущу грязи с головой. Испугавшись, что ему плохо и он может захлебнуться, Тияна бросилась к ванне, окунула руки в грязь и, нащупав скрывшуюся там голову, потянула ее вверх. Человек протестующе закричал и попытался оттолкнуть от себя Тияну. Глаза его были закрыты, запечатанные липкой грязью, и он беспорядочно молотил кулаками воздух. Из его рта во все стороны разлетались фонтаны грязных брызг.

Послышался топот бегущих ног. Тияна метнулась к одной из колонн и едва успела скрыться за ней, а в следующую секунду в зал ворвались двое мужчин в униформе медработников. Они бросились к человеку в ванне, подхватили его под мышки и вытащили наружу. Тот отчаянно сопротивлялся и, казалось, пытался что-то сказать им, но у него выходило лишь нечто нечленораздельное, похожее на мычание быка, почуявшего, что его волокут на бойню: слов было не разобрать. И все же Тияне почудилось, что в этом мычании звучит призыв о помощи. Медработники подтащили человека к шлангу, торчавшему из стены позади ванны. Мощная струя воды окатила пациента, смывая с него вязкую грязь. Его отмытое лицо оказалось знакомо Тияне.

Оно принадлежало Глебу, парню Лизи, тяжело больному брату Ника.

– Говорил же, нельзя оставлять его одного ни на минуту! Куда ты смотрел?! – рявкнул по-сербски один из медбратьев, явно не подозревая о присутствии Тияны, укрывшейся за колонной в паре метров от него.

– Я и не думал, что он совсем обессилел и даже в ванне усидеть не может! – послышался виноватый голос второго медбрата.

– Ну а кто будет за тебя думать? Как будто в первый раз! Ведь знаешь, что все, кому назначают заключительную процедуру, беспомощны, как младенцы. Наше счастье, что этот парень не сможет никому рассказать о том, как чуть не захлебнулся здесь, иначе главный бы с нас шкуру спустил.

– Точно. Но вдруг после заключительной процедуры у него язык развяжется? Я слышал, что после нее все выздоравливают.

– И я слышал, но ни одного не видел! – Фраза завершилась скептическим смешком.

– Так потому что их сразу же домой отправляют, правила такие, здоровых здесь ни дня не держат. Из-за этого все вещи пациента положено заранее собрать. Сразу после процедуры его выписывают, садят в трансфер и увозят в аэропорт или куда там ему надо.

– А вот тут я бы поспорил, да не буду: не мое это дело. Нам важно, чтобы пациент дожил до заключительной процедуры, а что с ним дальше станет – это уже не наша забота.

– Э-э… думаешь, не все выздоравливают?

– Да ты посмотри на него, он же на ногах еле держится! Чудес на свете не бывает. Просто мне кажется, руководство грязелечебницы тщательно скрывает тот факт, что выздоравливают здесь далеко не все, и не такая уж целебная тут грязь, поэтому и придумали так называемую заключительную процедуру для тех, кому совсем худо становится, чтобы наутро остальным объявить о том, что пациент выздоровел и отбыл домой. А он, может, и отбыл, но не домой, а в городской морг! – Говоривший глухо рассмеялся.