Чтение онлайн

– Не хочешь сказать мне, что решила насчет наследства? – Горан переступил с ноги на ногу, неотрывно глядя на нее с наигранно заискивающим видом.

– Ты вынуждаешь меня повторять одно и то же: у меня ведь есть время подумать до приезда адвоката! – сердито выпалила Тияна и оторопела от собственной грубости.

Молча проглотив упрек, Горан сдержанно кивнул, слегка сжал ее локоть на прощанье и, уже уходя, бросил через плечо:

– Спокойной ночи!

Его быстрые тяжелые шаги, приглушенные ковровым покрытием, беззвучно сотрясали воздух, а резкие порывистые движения красноречиво указывали на то, что никакой свободы выбора у Тияны нет: Горан не потерпит ее отказа. Ни в чем.

Ввалившись на ватных ногах в прихожую своего номера, Тияна заперла дверь и прислонилась к ней спиной, переводя дух. Оставаться в грязелечебнице становилось все опаснее, и, хотя едва ли эта опасность была для нее смертельной, но участь вечной узницы казалась ей куда хуже смерти.

Тияна прошла в спальню и, как была, в одежде, упала на кровать, заботливо заправленную Петрой. Вообще-то Тияна ни разу не оставляла кровать неприбранной, но горничная всегда ее перестилала, причем делала так, чтобы Тияна этого не видела, однако метаморфозы с кроватью не оставались незамеченными ею, она прекрасно знала, что у нее не получится заправить так же безупречно, без единой складочки. Жаль, что Петры нет сейчас рядом: ее простой сельский говор, звучавший обычно в радушном тоне, действовал на Тияну успокаивающе. Это помогло бы хоть немного прийти в себя перед очередной опасной вылазкой, по сравнению с которой проникновение на склад выглядело просто невинной шалостью. С другой стороны, чересчур проницательная Петра заметила бы, что Тияна чем-то взволнована, и пристала бы к ней с расспросами, а выпытывать она умела. Но вот доверять ей было нельзя. Здесь никому нельзя было доверять, не на кого было положиться. Может быть, зря Тияна не прислушалась к совету Дульского? Надо было бежать сразу после того, как прочла сообщение! Можно и сейчас пойти более безопасным путем: дождавшись утра, тихо выскользнуть через калитку на заднем дворе и, скрываясь в зарослях, добраться до Мирана, но Тияна знала, что не сможет так поступить. Она интуитивно чувствовала, что разгадки всех тайн, включая тайну гибели ее близких, которая мучила ее с детства, находятся в этих стенах, и она собиралась добраться до них этой ночью.

Главное – не уснуть.

Ровно в одиннадцать вечера рольставни опустились на окна с тихим жужжанием. Теперь Тияна знала, что их приводит в действие Очкарик, и когда он, нажимая на кнопки, закроет все двери и окна в зданиях грязелечебницы, то, скорее всего, отключит мониторы и отправится спать, зная, что никто из пациентов не выйдет наружу, так же, как и посторонние личности не проникнут ни в одно здание. Конечно, уверенности в том, что Очкарик всегда поступает именно так, у Тияны не было, но ведь бессмысленно следить за камерами, когда всё кругом заперто – на это она и рассчитывала. Исходя из того, что сон под утро считается самым крепким, Тияна наметила начало своей поисковой операции на четыре часа утра и намеревалась не смыкать глаз до этого времени. Она боялась, что Йована снова явится к ней во сне и нарушит ее планы. Однако с каждой минутой время, казалось, текло все медленнее, усталость и пережитые за день волнения давали себя знать, и в какой-то момент Тияна поняла, что безнадежно проигрывает в борьбе со сном. Поднявшись с кровати, она впервые со дня приезда сварила себе кофе в кофемашине. Выпила сразу две чашки. Это помогло, но ненадолго. Глаза слипались прямо на ходу, когда она мерила шагами комнаты, расхаживая из угла в угол. В конце концов, она решила выйти из номера не в четыре, а в три: чему быть, того не миновать, и, если ей суждено попасться на месте преступления, вряд ли сдвиг по времени всего на один час как-то на это повлияет.

Оставалось потерпеть еще сорок минут, и когда они истекли, Тияна затаив дыхание выскользнула в пустынный тихий коридор, погруженный в полумрак дежурного освещения. Ее встретили сгустившиеся за дверными выступами тени, поначалу показавшиеся людьми в черных мантиях, выглянувшими из своих номеров. С гулко бьющимся сердцем Тияна промчалась по коридору, выскочила на галерею и оттуда нырнула в другой коридор, в котором, как она помнила, располагались служебные помещения, включая кабинет управляющего.

Универсальный ключ не подвел и на этот раз: дверь с нужной табличкой отворилась с тихим щелчком. Проскользнув внутрь и притворив дверь за собой, Тияна нашарила выключатель. Яркий свет залил просторное помещение, явив ее взору огромный офисный стол в окружении шкафов и стеллажей. За стеклянными дверцами виднелись плотно составленные картонные папки, полки стеллажей прогибались под весом коробок, которые, судя по надписям, были набиты какими-то документами. На столе высились горы бумаг. Искать здесь конверт Дульского можно было примерно с тем же успехом, что и иголку в стоге сена. И все же интуиция подсказывала Тияне: попытаться стоит. Только вот с чего начать? Она представила себя на месте Горана и подумала, куда бы сунула папку Дульского. Представлялось такое с трудом, от возникших перед мысленным взором тел Дульского и Эллы Линдер к горлу Тияны подкатила тошнота. Она прошла к столу, села в кожаное кресло с высокой спинкой, откинула голову на подголовник, и ее взгляд уперся в вентиляционный короб, пересекавший потолок посередине. Угол вентиляционной решетки из хромированного металла, прикрывавшей довольно просторное квадратное отверстие в коробе, чуть оттопыривался: в этом углу не хватало одного болта. Тияна выудила скрепку из подставки для канцелярских принадлежностей и взобралась на стол. Ее роста как раз хватило, чтобы дотянуться до вентиляционной решетки. Скрепка послужила отверткой, отлично вписавшись в поперечный паз на шляпке болта, и, открутив все болты, кроме последнего, Тияна сдвинула решетку в сторону.

Папка из плотного прозрачного полиэтилена с белой пластмассовой кнопкой посередине лежала сразу за решеткой, утопая в пыли. На самой папке не было ни пылинки, и это свидетельствовало о том, что ее спрятали здесь совсем недавно.

Спустившись на пол, Тияна подавила соблазн изучить содержимое папки немедленно: и так было видно, что это та самая папка, а риск увлечься и забыть о времени был слишком велик. Разглядев первый лист, плотно прилегавший к прозрачному пластику папки, Тияна прочла заголовок, написанный обычной шариковой ручкой: «Отчет о проведенном расследовании». Прижав к себе папку дрожащими руками, она отправилась в обратный путь, ликуя от того, что поиски завершились так быстро. Начни она рыться в шкафах, не нашла бы эту папку до самого утра, и, скорее всего, ушла бы ни с чем. Удача была на ее стороне, и это обнадеживало.

Заперев за собой дверь своего номера, Тияна выпотрошила папку на столе в гостиной. Кроме отчета, там оказалось еще несколько черно-белых фотографий с изображением незнакомых людей, заснятых в каком-то общественном месте, и стопка запечатанных конвертов, подписанных её, Тияны, рукой. Узнав свой почерк, она догадалась, что перед ней её письма к Йоване, все двенадцать – именно столько она написала, и ни одно из них не было отправлено! Но как же так? Она отдавала письма отцу, и он говорил, что отправил их особым способом, что их должны вручить адресату, то есть, Йоване, лично в руки. Значит, он лгал! А она мучилась столько лет, думая, что бабушка не желает с ней общаться и не любит её, так же, как и её маму! Но каким образом эти письма попали к Дульскому?! Наверное, об этом должно говориться в его отчете.

Тияна взяла со стола стопку листов, скрепленных канцелярским зажимом, и пробежалась глазами, пропуская абзацы, в которых были указаны данные о ней как о заказчике, суть её поручения и преамбула, содержащая информацию о детективе, включая номер его удостоверения, дату и место выдачи, а так же краткое перечисление предпринятых им действий. На этом её взгляд немного задержался, выхватив из текста несколько строчек: «В ходе частного расследования предпринимались следующие виды частно-розыскных действий: наведение справок, устный опрос граждан, идентификация юридических и физических лиц, видеонаблюдение, фотографирование. Использовались открытые информационные источники, в том числе интернет, а также некоторые закрытые архивы охранных организаций с письменного согласия их руководителей…»

На этом текст первого листа заканчивался, и Тияна перевернула страницу.

«В ходе расследования обстоятельств смерти родных и близких заказчика установлена причастность в каждом случае следующего лица:

Горан Дучич, 44 года, гражданин Сербии, проживает в России и не выезжал за ее пределы в течении последних восьми лет. Числится сотрудником грязелечебницы «Чаша Аждаи», расположенной в Сербии неподалеку от города Кралево, в непосредственной близости от поселка Миран…»

Тияна с жадностью глотала строчку за строчкой. Сердце то колотилось с бешеной силой, то замирало по мере того, как перед ней открывалась завеса жуткой тайны. Согласно наблюдениям Дульского выходило, что именно Горан мог убить всех, кого за последние восемь лет похоронила Тияна. Он мелькал на камерах видеонаблюдения в больнице, где умерла мама; в аквапарке, где погибла сводная сестра Тияны; на парковке, где была убита последняя жена ее отца… Мало того, он присутствовал на похоронах своих жертв! И на похоронах Кости тоже. Снимки из архивов видеонаблюдения и фотографии с похорон подтверждали это, лицо Горана везде было обведено белым маркером. Тияна с трудом его разглядела: и без того нечеткие черно-белые снимки плясали в её дрожащих руках, но в конце концов она узнала это лицо с квадратным подбородком и маленькими пустыми глазами, похожими на базальтовые камешки. Несомненно, оно принадлежало Горану. Но зачем, о боже, зачем ему понадобилось убивать ее родных?!

Дульский тоже заинтересовался этим вопросом, но в ходе расследования ответов на него не нашел, однако предполагал, что Горан действовал по указанию Йованы. Именно поэтому детектив купил путевку в грязелечебницу, оформив её по поддельному паспорту, и отправился туда в надежде выяснить, под влиянием каких мотивов Йована поручала Горану заказные убийства.

Перед отлетом в Сербию Дульский навестил отца Тияны, находившегося в реабилитационном центре для больных диабетом. Отец рассказал ему о размолвке со своей матерью, то есть, с Йованой, которая произошла из-за решения отца жениться на русской девушке. Об этом Тияне было давно известно, но Дульский писал в отчете, что отец Тияны утверждал, будто покинул родину, спасая себя и свою невесту от смертельной опасности, будучи уверен, что его мать способна расправиться с ними обоими. По мнению отца, Йована все-таки дотянулась до его жены и убила её чужими руками, но кто именно мог это сделать, отец себе не представлял. Однако Дульский не сомневался в том, что это были руки Горана. По его данным, Горан целых восемь лет держался рядом с семьей Тияны, но при этом ухитрялся оставаться незамеченным. При этом убийца избавлялся не только от родных и близких Тияны, но и от тех, кто представлял для нее опасность: напавшего на Тияну в парке преступника тоже убил он, как и наркомана, который пытался ограбить ее во дворе дома, – каким-то чудом, спустя столько лет, Дульскому удалось раскопать и это! А еще детектив выяснил, что диабетическая кома, убившая отца Тияны, случилась не просто так, а тоже благодаря стараниям Горана: вездесущий душегуб проник в палату отца под видом медработника и вколол ему лошадиную дозу инсулина, а потом, как всегда, ушел незамеченным.