Чтение онлайн

Заметив, что дорога куда-то исчезла, Гарди поняла, что пропустила поворот, и сейчас чешет по глухому пролеску, ломая днищем кусты. В животе было совсем нехорошо, в фургоне орали так, что заглушали грохот обоих двигателей, и Гарди впервые захотелось к ним присоединиться. Впереди мелькал просвет, и не нужно было быть опытным лесником, чтобы догадаться, что там либо овраг, либо яма. Иными словами — конец. Педаль тормоза уже давно реагировала не так, как положено, а тут и вовсе перестала отвечать на судорожные движения ее ноги. Гарди уже приготовилась к худшему сценарию, когда случайно заметила, что под педаль попала рука Писклявой, скатившейся с сидения вниз. Драгоценные секунды ушли на то, чтобы убрать препятствие, но затормозить она все-таки успела — как в кино. Помогло бревно, лежащее на краю оврага. Фургон врезался в него, сбросив деревяшку вниз, но сама машина сумела удержаться на краю, вкопавшись носом в прошлогоднюю листву.

Гарди едва успела перевести дух, как пришлось нырять под руль и прятаться от пуль мотоциклиста, который стрелял, уже не выбирая мишени. Понадеявшись, что девки тоже догадались растянуться на полу, Гарди заставила себя успокоиться и забыть обо всем, включая кубло змей, грызущее ей внутренности. Мотоциклиста она сняла последней пулей, когда он выскочил из оврага, вероятно, решив, что у нее кончился боеприпас. Паузу Гарди сделала специально, и, хотя уловка была старой, как мир, и давно не работала, ей снова повезло. В последнее время ей везло слишком часто, и Гарди это не нравилось. Она относилась к тем людям, которые после большого везения всегда готовились к большой беде.

Выбравшись из кабины, она некоторое время стояла, ловя ртом воздух и пытаясь не потерять сознание от нахлынувшей темноты, сдавившей грудь и голову. В следующий миг ее вырвало. Кроме пирожка она с утра ничего не ела, но позывы не оставляли ее еще долгие несколько минут, в течение которых в голову лезли совсем не подходящие для случая мысли. Например, не очнется ли в этот момент Писклявая, мертв ли последний мотоциклист, или она его только ранила, и насколько убийственным было столкновение с деревом первого байкера. И что надо бы найти водилу и тоже его прикончить. И вероятно, проделать подобное с Писклявой. И вообще, у бандитов могло быть подкрепление, ожидающее фургон где-то в лесу.

Едва желудок освободился от последних остатков пирожка, Гарди почувствовала себя лучше. Отравление еще давало о себе знать, но слабость в руках и ногах скорее всего была вызвана потерей крови, которая обильно залила ей руку и испачкала брюки.

Перетянув рану куском ткани, оторванной от рубашки, Гарди со стоном натянула куртку мотоциклиста и подумала, что ранение, возможно, серьезнее, чем она предположила. Рука болела адски, а пальцы постоянно немели. Парень, выскочивший навстречу ее пуле из оврага, не выжил. Кусочек метала проделал дырку в его черепе, влетев в левый глаз и покинув буйную голову в районе затылка. Писклявая была жива, но все еще без сознания. Мельком заглянув в фургон и убедившись, что никто из девиц не ранен, Гарди вытащила похитительницу из кабины и привязала к дереву проволокой — ее в машине оказалось немерено.

С трудом подняв мотоцикл и ругая себя за слабость, Гарди завела мотор и, последний раз окинув взглядом место побоища, направила ревущего зверя среди деревьев. Какое-то время она молча тряслась в седле, пытаясь ни во что не врезаться и найти дорогу, пока не догадалась, что нужно искать колею, оставшуюся от колес фургоне. Солнце стояло почти в зените, кроны были редкими и на летнюю траву падало обилие световых пятен. Разглядеть колею должно было быть не трудно, но Гарди никак не могла сосредоточиться. В глазах все мелькало, и ее сильно знобило, несмотря на то, что листья и трава поникли от жары.

Грязная Гарди нашептывала мерзкие мысли о том, что нужно найти водилу и первого мотоциклиста, свернуть им для надежности шеи, а потом вернуться и уничтожить то, что осталось от лица Писклявой, чтобы никакие хирурги не смогли вернуть ей человеческое обличие. Как только Гарди осознала, о чем думала, ей стало настолько плохо, что она остановила мотоцикл и, рухнув на колени в траву, еще долго пыталась что-то извергнуть из пустого желудка.

В одном Грязная Гарди была права — ей нужно вернуться. Ведь она хотела начать новую, человеческую жизнь, а люди друг друга в беде не бросают. Шума в лесу они наделали достаточно, его могли услышать и хорошие (например, следующие той же дорогой полицейские, в которых она, правда, не верила), и плохие (то есть, подкрепление, которое было таким же правдоподобным, как и тот факт, что к вечеру она сдохнет — либо от пирожка, либо от раны).

И хотя она надеялась, что девицы из деревни окажутся бравыми и здравомыслящими, картина у оврага осталась прежней. Писклявая пришла в себя и мычала в кляп, пытаясь развязать проволоку. Парень с пробитым глазом валялся рядом с бревном. Похищенные вылезли из фургона и бесцельно метались вокруг, к счастью, не разбегаясь слишком далеко.

Гарди не была уверена, что сумеет их всех собрать, но когда она подошла к автобусу и, открыв капот, принялась копаться в двигателе, девушки стали постепенно подтягиваться, а блондинка, раньше сидевшая с ней рядом, осмелела настолько, что открыла рот и спросила:

— Вы привели помощь?

Они, дуры, решили, что я поехала звать полицию или что-то в этом роде, с досадой подумала Гарди, почему-то злясь больше на себя, чем на них. Если бы нее ее плохое самочувствие, эти балбески торчали бы в лесу до тех пор, пока за ними, действительно, не приехали. И что-то ей подсказывало, что это были бы не светлые силы добра.

— Сами поедем, — буркнула она и забралась на место водителя. — Если не хотите здесь ночевать, будете толкать. Мотор в порядке, но мы застряли.

Может, потому что девицы были из деревни, а может, повлиял ее тон, а это был голос Грязной Гарди, которая не привыкла повторять дважды, но девушки потоптались и принялись за дело. Под колеса напихали веток, а те, кто повыше и сильнее, столпились у капота и уперлись руками в грязный фургон. Хоть он и был причиной их сегодняшнего несчастья, он же был и залогом их спасения.

Гарди не знала, почему никто не услышал их возню, но через час они не только сумели сдвинуть машину, но и найти колею, по которой вернулись на дорогу. Писклявую они взяли с собой, обмотав проволокой так, что та стала похожа на жертву маньяка. Тело водителя нашли по пути, мужчина был мертв, также как и мотоциклист, врезавшийся в дерево. Водилу они тоже сложили в фургон, а вот от мотоциклиста ничего не осталось. Оторванную руку, которую Гарди нашла в кустах, решили оставить лесу.

По дороге в город никто не разговаривал. Все понимали, что сегодняшнее приключение лучше забыть, а вместе с ним и всех, кто оказался рядом. На стоило только забывать извлеченный урок, правда, Гарди не до конца была уверена, что именно ей стоило запомнить. Испуганно-счастливые глаза девиц, которых она спасла, или изуродованное лицо Писклявой, которая глухо стонала на полу машины.

Они оставили фургон на краю города вместе с похитителями и разошлись, а вернее, разбежались. У блондинки оказались с собой деньги, которые она умудрилось где-то спрятать, и большинство девушек уехало с ней на такси. Другие отправились на автобусы, правда, все выбирали разные маршруты. Никто не подумал заявлять в полицию, и наверное, это было правильно. Они были не местными, и Альбигштайн, встретив их столь неласково, потерял последний кредит доверия.

Зачем-то дождавшись, когда автобус заберет последнюю из девиц, Гарди села на лавку в каком-то сквере и подумала, что отдала бы свою раненую руку за то, чтобы в миг оказаться в доме Алисии рядом с Киром. Но волшебства в жизни не бывает, и через пару минут, когда на странную девушку в тяжелой мотоциклетной куртке и с измазанным грязью лицом, стали оглядываться прохожие, она заставила себя подняться и поплелась к автобусной остановке. До центра через все полуденные пробки куда быстрее было бы добраться на машине, но такси она не доверяла. Пусть будет автобус. Часа три в запасе у нее еще имелось — чтобы, наконец, решить дело, которое привело в Альбигштайн, и при этом не умереть.