Чтение онлайн

— Здесь немного сыра, лесники угостили. В деревне выдают пайки, но там лишь сухие галеты и консервированный чай.

По глазам Кира, было видно, что едой такая гуманитарная помощь быть не могла. По мнению Гарди — тоже.

— Хватит меня закармливать, — неловко сказала она вместо того, чтобы произнести «спасибо». — А она чем будет питаться? Не одними же цветами?

— Уже сумерки. Луха всегда охотится в темноте. Ты же не против, что мы переночуем одни? Она придет не раньше рассвета.

Пока Гарди обдумывала его слова, стараясь не сильно выказывать радость от того, что не придется спать под одной крышей с чистоплотным, но все же монстром, зверюга поднялась, слегка почесала когтем Кира по голове, растрепав ему волосы, и бросив на Гарди странный взгляд, полезла из норы наверх.

Ведьмин сын почему-то покраснел.

— Нам не обязательно спать на одной кровати, здесь полно места.

— Обязательно, — прервала его Гарди, внезапно проникнувшись к Лухе симпатией. Кажется, она правильно истолковала ее намерения.

— Лесники не дадут нам денег, — сказал Кир, но по его взгляду было понятно, что думал он сейчас вовсе не о деньгах. Впрочем, как и Гарди.

— Что у тебя не так с женщинами? — не выдержала она, когда Луха выбралась из землянки. — Ты гей?

Конечно, он покраснел.

— Нет, точно нет.

— Тогда ты, наверное, импотент, — Гарди понесло. Уже не очень хорошо соображая, она расстегнула блузку, в которой ездила к Сальвии и которую все равно лучше было выбросить, чем пытаться отстирать от грязи, крови и сажи, оставшейся на ней после драки и пожарища. Блузка была из плотной ткани, дни стояли жаркие, а размер у Гарди был небольшой, поэтому бюстгальтера она не носила.

Кир уставился на нее так, словно Гарди тоже решила превратиться в оборотня, из чего она убедилась, что на первый вопрос он не солгал, а на второй мог и не отвечать. Слабым по мужской части Кир не был, потому что он стоял перед ней совсем открытый, и этот момент, похоже, стал переломным в их отношениях. Потому что, кажется, она поняла, в чем дело.

— Ты когда-нибудь был с женщиной?

Кир сглотнул и попытался сунуть руки в карманы брюк, но карманов там не было, и он просто неловко погладил себя по бедрам. Гарди поняла, что ей сейчас станет хорошо только от одного этого зрелища.

— Да, один раз, — признался Кир, не сводя с нее глаз, потому что вслед за блузкой, последовали брюки.

— У вас все плохо закончилось, верно? — спросила Гарди, вставая, чтобы он мог разглядеть ее шрамы на ногах и животе. Чтобы все было по-честному.

Он молча кивнул.

— У нас будет все совсем по-другому, — сказала она, приближаясь.

Кир не отодвинулся, но перехватив ее руки, которые потянулись к пуговицам его рубашки, медленно опустил их, после чего взялся за рубашку сам.

— Девушки из деревни рассказывали, что ты избегал их. Почему?

— Почему бы тебе не рассказать о себе.

— Моя история уместится в три слова. Сбежала. Изменилась. Полюбила.

Их губы были теперь рядом, как и тела, но тот невидимый миллиметр, что еще оставался, казался пропастью.

— Когда я увидел тебя, то подумал, что ты недосягаема, — хрипло произнес Кир, касаясь ее волос. Он первый стал строить мост, и Гарди бросилась ему помогать. Теперь миллиметр исчез. Как и вся одежда между их телами.

— Разве тебе не захотелось покорить эту недосягаемую вершину? — попробовала пошутить она, но увидев боль в его глазах, поняла, что нажала слишком сильно. Шутить было еще рано.

— Я нищий и страшный, а ты богатая и красивая, — сказал он, и Гарди выдохнула. Кажется, у них начинало получаться. Они кружили друг возле друга, напоминая птиц, танцующих брачный танец.

— У меня шрамы, ноги небритые, и кожа не очень чистая, — призналась Гарди.

— А у меня кожа тоже некрасивая, — не остался в долгу Кир.

— Так и хочется ее облизать.

Они прыснули и, уткнувшись друг в друга лбами, смеялись, пока воздуха стало не хватать обоим. Внезапно подхватив ее под ноги, Кир повалил ее на кровать. Гарди вдруг тоже захотелось показать пару приемчиков, но она знала, что время повалять друг друга у них еще будет. Все стало просто, бездна исчезла, а веревочный мост стал каменным, построенным на века.

Гарди давно догадалась, что Кир в плотских делах не был опытным, а потому не мешала. Он действовал не спеша, она же его не торопила, наслаждаясь каждой секундой.

— У тебя было много мужчин? — спросил он, когда Гарди меньше всего этого ожидала. Раскинувшись на лухином ложе, она пребывала в эйфории, Гарди Грязной не ведомой. И тут этот вопрос. Подняв голову, она увидела, что Кир сидел между ее ног, и вид у него был озадаченный. — У такой женщины, как ты, должно было быть много любовников.

Да, в моих объятиях побывало много мужчин, но обычно наши обнимания заканчивались сломанными шеями, горько подумала Гарди.

— Три, — честно призналась она. — Один изнасиловал меня, когда я была подростком. Со вторым я переспала, чтобы получить работу. Третьего я попыталась любить, но ему не нравились мои шрамы. Ты — совсем иной. Таких не было в моей жизни. И других таких не будет.

Я дам тебе столько, что и на других женщин ты тоже никогда смотреть не будешь, добавила про себя Гарди, чувствуя, как смелеет ее любовник, который, по правде, был тем самым — первым и настоящим. Неважно, сколько мужчин было в ее жизни до него. Он стал единственным.

— Здесь?

— Да.

— Тебе больно?

— Нет. А тебе?

Он остановился, и она снова прокляла свой язык, который не давал ему сосредоточиться.

— А должно быть?

— Тебе должно быть хорошо, как и мне, — выдохнула она, чувствуя, что теряет способность соображать.

Какое-то время в землянке раздавалось только их разгоряченное дыхание, стоны, шелест одеял под извивающимися телами и шуршание сухоцветов, задеваемых чьей-нибудь ногой или рукой.

— Мне… очень… хорошо, — наконец, простонал Кир ей в губы, она же воспользовалась предложением, тут же к ним приникнув.

— Мне тоже, — прошептала Гарди, лукаво улыбаясь и сползая по ложу к его бедрам. — Ты только не сопротивляйся, будет еще лучше, я тебе обещаю.

Кир и не думал сопротивляться, принимая ее любовь и даря в ответ свою. В ту ночь они повалялись по всей землянке Лухи, попробовали даже земляные ступеньки и лужайку с желтыми цветами под звездным небом, вернулись обратно на ложе и, переплетясь ногами, никак не могли отпустить друг друга, чувствуя, что голод еще не прошел. И вряд ли пройдет в ближайшее время.