Чтение онлайн

Надо было только сказать: «Вызываю Дженсона-Два» — и переключиться на прием. Я проделал это три раза, прежде чем услышал ответ. Голос звучал громко и ясно:

— Дженсон-Два слушает. Докладывайте. Прием. — Незнакомец говорил по-английски с тем же акцентом, что и Уилленс.

Я переключился на передачу и выдал сообщение Уилленса. Оно начиналось словами: «Срочно, к исполнению, от Игрока». Дальше следовал закодированный текст, не имевший для меня никакого смысла. Дочитав, я сказал: «Прием», и незнакомец повторил сообщение.

— Все правильно? — спросил он.

— Да. Прием.

— Не слишком ли это поздно, Игрок? Прием.

— Я не Игрок. Вы получили сообщение, все остальное — ваше дело.

— Кто говорит?

Я послал его куда подальше и отключился. Я весь взмок и так трясся, что не сразу попал на кнопку переключателя. Впрочем, это оказалось весьма кстати, поскольку я вспомнил, что должен переключиться на частоту, выбранную Кинком. Я сидел за радиопередатчиком, когда грохнул взрыв такой мощности, что меня встряхнуло, и я ободрал себе костяшки пальцев. По ту сторону дороги стреляли из миномета. Командовал им Барьер, а рядом в три погибели скорчился солдат с уоки-токи. Я оглянулся и увидел, что чуть поодаль Райс устанавливает второе орудие. Прогремел второй взрыв.

Я опять залез в кабину и включил уоки-токи. Тропмен вернулся оттуда, где мы вели разведку, и направлял огонь минометов.

Барьер и Райс сделали по десять выстрелов, когда со стороны блокпоста послышалась длинная автоматная очередь.

— Вот и все, Наковальня! — рявкнул Тропмен. — Прекратить огонь. — Он вдруг рассмеялся. — Ведите грузовик, Копье.

Я двинулся по дороге за поворот. Капитан стоял возле автобуса, наблюдая, как сержант Муса, сидя на водительском сиденье, тщетно возится с управлением. Сбоку лежал покойник со снесенной верхушкой черепа. На нем было какое-то подобие военной формы, а в руках — судорожно стиснутое ружье.

Тропмен перезарядил свой «узи». Когда я остановился рядом, он сунул пустой магазин в кузов.

— Что произошло? — тупо спросил я.

— А вы как думаете? — Капитан усмехнулся. — Они поняли, что сидеть под минометным огнем — не так уж забавно. Те, кого тут оставили, попытались удрать. Мы всех их перебили. Глядите-ка, вам лучше самому отогнать этот автобус с дороги, а то Муса провозится с ним до ночи. Потом доложите Кинку. Через пять минут мы снова тронемся в путь.

Тропмен зашагал к своему джипу.

Я выполнил его приказ. С высоты водительского сиденья автобуса я видел результаты взрывов минометных снарядов, хоть и старался не глядеть по сторонам. Снаряды вырывали в земле не очень большие воронки, но с людьми они творили сущий кошмар.

В половине одиннадцатого мы вошли в Матату.

Прибрежная дорога, главная транспортная артерия города, была пустынной. Мы ехали по ней, а из окружающих хижин молча пялились любопытные глаза.

Сержант Муса чувствовал себя оскорбленным.

— Эти люди из нашего племени, — ворчал он. — Они знали, что мы наступаем, и должны приветствовать нас.

Уголком глаза я видел, как он щупает свой пулемет. Сам я вполне понимал отсутствие энтузиазма у жителей Мататы. На их месте я не только не смотрел бы на сержанта Мусу, а прятал голову.

В центре Мататы располагалась площадь, похожая на любую другую в провинциальном французском городке, — свободное пространство у каменной мэрии. Я думал, Тропмен там остановится, но он даже не сбавил скорость. Видно, капитан думал, что, перебив людей на блокпосту, расправился со всей местной жандармерией и теперь, когда новость о вторжении распространилась, нет смысла нарушать связь.

За час до полудня мы были уже в восемнадцати километрах от Амари, у местечка под названием Домо. Вот там мы и попали в первую серьезную переделку.

Домо — маленькая рыбацкая деревушка у речного заливчика, почти такого, как в Сикафу, только уже и длиннее. Заливчик этот углубляется в сушу приблизительно на километр, и дорога пересекает его по бетонному мосту.

Наспех сооруженный блокпост в виде перегородившего дорогу к Матате автобуса доказывал, что весть о нашем вторжении передали по радио из Сикафу. Следовательно, к тому моменту, когда мы достигли моста около Домо, у властей Амари оставалось всего два часа на подготовку ответных действий. Переданный мной сигнал поступил к ним всего час назад. Гутар полагал, что все будут метаться в панике, не зная, что делать. Наверное, большинство представителей власти так себя и вели, но, к несчастью, кто-то быстро прекратил паниковать и надумал послать к мосту солдат до нашего появления.

К мосту вел почти километровый отрезок прямой дороги. По обе ее стороны раскинулись заброшенные плантации какао, где вся земля под деревьями уже заросла кустами и травой. В таких дебрях невозможно было что-нибудь разглядеть. Прямо-таки идеальное место для засады. И если бы угазийцы чуть-чуть подождали, вместо того чтобы сразу открыть огонь, они перебили бы нас всех.

Нам повезло, что их солдаты — такие же любители пострелять, как и наши.

Первым под пули угодил джип Тропмена. Одна за другой раздались две автоматные очереди, и я увидел, как машину завертело на месте. На какой-то миг джип замер, а потом свалился с дороги в кусты.

Я ударил по тормозам, дал задний ход и включил скорость. Гутар ехал метрах в семидесяти за мной, и, не сумей он быстро подать назад, мы бы неминуемо столкнулись. Но у него хватило ума и присутствия духа убраться с дороги. Мне понадобились еще пять секунд и очередной выстрел, чтобы сообразить: лучше быть рядом с дорогой, чем на ней; но когда рядом с вами сидит сержант Муса и палит, как сумасшедший, неизвестно куда, голова работает плохо.

Остановив машину, я сразу выскочил из кабины и спрятался за ней. Облако дыма, стелющееся над дорогой, показывало, где упал джип Тропмена. Потом я увидел, как, пригибаясь к земле, капитан короткими перебежками продвигается в кустах за джипом. Тропмен держал в руках «узи» и, по-моему, не был ранен.

Сзади ко мне подобрался Гутар.

— Прикрой меня огнем, — распорядился он. — Угазийцы вот там, в трехстах метрах от нас.

— Они могли засесть по обе стороны дороги.

— Это мы вскоре узнаем. Пусть сначала покажутся.

Командный грузовик встал под таким углом, что пулемет не удавалось нацелить на дорогу, и его следовало переставить. Я стал с ним возиться, но Гутар, оттолкнув меня, приступил к делу сам. Потом он прогнал Мусу и сел за пулемет. Через несколько секунд француз открыл огонь, и пули застучали по кустам, взметая сорванные ветки. Почти сразу вступили еще два пулемета с других грузовиков, стоявших сзади.

Тропмен побежал к нам, пригибаясь и скользя среди кустов. Стоял такой шум и треск, что я не мог понять, стреляет ли в него неприятель. Во всяком случае, капитана ни разу не задело. Он вернулся к нам весь исцарапанный, запыхавшийся и мокрый от пота.

Барьер и Уилленс подошли к нам, когда Гутар спрыгнул с грузовика.

— Они с обеих сторон? — осведомился Барьер.

— Да, но в основном слева. — Тропмен сплюнул, вытер с исцарапанного лица кровь и стал проклинать макак, из-за которых потерял свой джип.