Чтение онлайн

Когда мы подошли поближе, офицер уставился на нас мутными глазами, а двое солдат угрожающе вскинули дубинки.

Уилленс не обращал на них внимания, наблюдая за офицером.

— Все в порядке? — требовательно спросил он на плохом французском.

Офицер нерешительно замялся, но Уилленс и не думал отступать.

— Хорошо, — сказал он. — Скоро сюда прибудет комендант, чтобы проверить ваш пост.

Офицер только отдал Уилленсу честь, когда мы проходили мимо.

Вскоре мы выбрались за пределы Амари. Потом протопали еще с полкилометра. Дорога тянулась вверх, уводя в сторону от берега. В обычное время по ней спускались нагруженные бревнами тягачи, и продолжай мы идти дальше, достигли бы перекрестка с главной дорогой у пивоварни.

Но Уилленс остановился и достал фонарик.

Справа от дороги берег довольно круто обрывался и был покрыт скользкой на вид растительностью.

— Похоже, нам будет не очень удобно, — буркнул Уилленс, — но выхода нет.

Он начал спускаться, и я нырнул следом, скользя на ягодицах и хватаясь за кусты, обдиравшие мне ладони. Какая-то ветвь сбила с меня шапку, но я не сделал попытки ее поймать. Где-то впереди и ниже по склону сыпал проклятиями Уилленс. Потом он крикнул мне:

— Держись! Не съезжай слишком быстро, а то рухнешь в воду!

Я отчаянно цеплялся за кусты. Лямки моего вещевого мешка обмотались вокруг шеи и не давали вздохнуть. А потом я провалился в воду, правда, она доходила только до колена. То, что сверху выглядело берегом реки, оказалось болотом. От него исходил жуткий смрад.

Уилленс тоже барахтался в этой гнили. Снова вспыхнул фонарик, и я увидел, как мой спутник карабкается на ствол трухлявого дерева. Когда я тоже туда залез и уселся рядом, Уилленс начал сигналить через реку фонариком.

Наконец прибыл катер. Мотор тихо постукивал, пока рулевой поворачивал к нашему берегу. На носу стоял человек с автоматом.

Уилленс окликнул его:

— Это ты, Жан?

— Я. С тобой все в порядке?

— Да, только не подходи ближе. Тут сплошные водоросли. Мы сами до вас добредем.

У меня хватило ума сохранить вещмешок сухим, когда мы по грудь в воде ковыляли к катеру. Но сил подняться на берег у меня уже не было. Мне помогли Уилленс и его приятель Жан.

По-моему, на какое-то время я отключился.

Помню смутное ощущение, что катер развернулся и вновь застучал мотор, а потом — пустота, пока Уилленс не стал меня расталкивать.

— Давай, Артур, — ворчал он. — Подержись еще малость. Не спи. Мы уже почти добрались.

Я открыл глаза.

Катер летел с приличной скоростью поперек спокойной, как озеро, реки к огням дальнего берега.

— Это Чанга? — спросил я.

— Чанга. — Уилленс отстегнул с рубашки значок с гербом Республики Махинди. — Мы уже в Угази, так что от этих побрякушек лучше избавиться, — теперь они нам не понадобятся.

Он швырнул значок за борт.

Я тоже снял свой значок, но не выбросил, а сунул в карман. Никогда не знаешь, что может пригодиться. И потом, это ведь был офицерский значок.

Огни еще приблизились, и катер слегка изменил направление.

— А что делать с этим? — спросил я, показывая на «узи».

— Оставим в лодке. — Уилленс усмехнулся. — Хорошо, что я напомнил тебе взять автомат. Он пришелся очень кстати.

Вот и вся благодарность за то, что я избавил его от Гутара.

Но я не возражал. Как говаривал мой отец, «когда человек заявляет, что он тебе благодарен, — берегись. Этот тип имеет в виду, что еще вернется».

Важно, что «малыш Артур», «белая макака», «толстый дурак» не отсиживался «где-то в углу, обмочив от страха штаны», когда наступил решающий момент. Нет, он оказался на месте с оружием в руках, и у него хватило отваги этим оружием воспользоваться.

Так что сейчас у Старика болела голова, а Синдбад вновь гулял на свободе.

Добравшись до Чанги, я неделю просидел в гостинице.

Город заполонили угазийские солдаты, они с каждым днем все прибывали. Кое-кто из них владел автоматическим оружием, а некоторые разъезжали на бронированных военных грузовиках. Однако ничего не происходило, и ситуация оставалась неизменной. Вопреки расчетам Кинка не было ни перемирия, ни обмена пленными. Гарнизон Амари оставался в казармах, а другие соединения Угази спокойно сидели на берегу. Как и предсказывал Велэ, угазийцы воспрепятствовали движению барж ГМАОЦА из Матендо. Две из них потопили, открыв огонь, а буксир вывели из строя. После этого баржи стояли в Матендо, и теперь из Кавайды перестали ходить грузовики с рудой. Угази и Махинди обратились с протестами в Совет Безопасности ООН. Дело зашло в тупик.

Уилленс позаботился, чтобы УМЭД оплатила мое пребывание в гостинице, но у меня еще оставалась долговая расписка. Когда я об этом напомнил, Уилленс беспечно сказал, что ничего не в силах сделать, пока положение не прояснится.

Я понял это так, что, если в конечном счете победит УМЭД, мне заплатят, но если ГМАОЦА удержит захваченные позиции, надеяться на оплату не стоит.

Я не так уж часто видел Уилленса — все его время занимали хлопоты о возвращении жены. Не знаю точно, как ему это удалось, но у меня на сей счет есть одна мысль. В Чанге болталась пара репортеров, и, думаю, Уилленс дал знать Кинку, что, если его супруге не позволят беспрепятственно воссоединиться с мужем, он подробно изложит всю историю этим журналистам. Для ГМАОЦА, с его чувствительностью к общественному мнению и отчаянными усилиями выйти чистеньким из переделки, это должно было прозвучать нешуточной угрозой.

Впрочем, какие бы пружины ни задействовал Уилленс, они сработали: Барбара прибыла в Чангу три дня спустя, проехав через «зону В», эвакуация которой, как она доложила, еще не закончена.

Именно от миссис Уилленс ближе к концу той недели я получил урок деловой этики, полностью изменивший мою жизнь.

Ее муж уехал на конференцию в столицу, а мы сидели вдвоем на веранде отеля и пили бренди. Впервые с того вечера в лагере я оказался наедине с Барбарой Уилленс.

— Мне жаль, Артур, что все пошло не совсем так, как планировалось, — заметила она.

— Я сделал все, что мог, миссис Уилленс.

— Адриан так и сказал мне. Досадно лишь, что не очень ловко все получилось.

Это показалось мне довольно прохладной оценкой моих трудов. В конце концов, именно она обещала мне, что дела мои пойдут наилучшим образом.

— Верно, — сухо бросил я. — Сделай я меньше или вообще ничего, сидел бы сейчас среди победителей.

— Да, только чего бы это вам стоило! — Она мило улыбнулась. — Вам ведь не часто случалось побеждать, да, Артур?

Как она посмела задать такой вопрос мужчине!

— Зато я выжил.

Ей это вроде бы понравилось.

— Да, думаю, это своего рода победа. Но если для вас это может служить утешением, на сей раз вы ничего не потеряли.

— Только работу в ГМАОЦА.

— Все равно вы долго на ней не продержались бы. Надеюсь, вы понимаете, что здесь теперь будет?

— Угази и Махинди, вероятно, продолжат драться.

Миссис Уилленс покачала головой:

— Нет. Никакой войны больше не будет. Игра окончена. УМЭД и ГМАОЦА заключили соглашение.