Чтение онлайн

…И все-таки, подумал Андрей, может ли такое быть, чтобы Вера меня разлюбила? Слово «изменила» он не хотел произносить даже в уме. Если нет, почему разрешает артисту целовать себе руку? Вспомнив эту картинку, он скрипнул зубами. Вот ей бы наверняка не понравилось, если бы она увидела, как я обнимаю, например, Зою!.. Что за народ эти женщины? Размолвка слишком затянулась. Надо, пожалуй, первому ее прервать и попросить прощения… За что-нибудь. Жизнь коротка, и быть отдельно от своей любимой просто глупо.

* * *

«Проклятая Богом стройка До сегодняшнего дня на скандально известном строительстве торгово-развлекательного центра, что напротив городского театра, погибло три человека. Сегодня стало известно, что погиб четвертый рабочий — Михаил Ковальчук.

Свидетели утверждают, что уже дней пять-семь его не видели, и были уверены, что Ковальчук уехал вместе с остальными домой, в Ивано-Франковскую область (о бегстве рабочих — ниже). Но сегодня отделочники должны были попасть в помещения третьего этажа, чтобы продолжить там штукатурно-малярные работы. К их удивлению, дверной проем одного из помещений (по схеме проекта — подсобка, кладовка без окна между туалетом и коридором) оказался полностью заложен кирпичной кладкой. Они позвали бригадира, кладку разбили. В помещении на полу находился труп, в котором с трудом опознали Ковальчука.

Милиция комментариев не дает, кроме одного: старший следственной группы уверен, что это несчастный случай. Нашему корреспонденту повезло поговорить с врачом «скорой помощи», в прошлом судебным медиком и патологоанатомом. Он сообщил по секрету, что Ковальчук умер не от удушья, не от голода и даже не от жажды, а, скорее всего, от страха. “Я такие лица уже видел”, — сказал он.

К слову, бегство рабочих со стройки продолжается из-за “чертовщины”. Как сообщил нашему корреспонденту пожелавший остаться неизвестным работник строительства, всех погибших извела “нечистая сила”. Это проклятое место, сказал он, и сам тоже собирается со дня на день его покинуть. Даже самая высокая зарплата не удержит людей там, где воют по ночам бесы, в кровавые лепешки разбиваются о стекло птицы, люди внезапно слепнут или теряют память. Это уж не говоря о заледеневшем сантехнике, о сброшенных с высоты рабочих при полном соблюдении правил техники безопасности. А теперь еще и замурованный Ковальчук. После обнаружения трупа среди немногочисленных рабочих, кто еще продолжал здесь трудиться, возникла паника. Люди в спешке собирают вещи.

В госнадзорохрантруда, куда мы позвонили, считают, что виноваты в “несчастном случае” и строительное начальство, и сам рабочий. “Он сам замуровал себя изнутри, — сказали нам по телефону, — но не сделал бы этого, если бы, согласно правилам, рабочие держались группами по два-три человека”. На вопрос, зачем человеку замуровывать себя, не проще ли просто спрыгнуть вниз, если решил свести счеты с жизнью, — нам не дали ответа и положили трубку.

Люди, протестующие против возведения торгово-развлекательного центра, продолжают стоять палаточным лагерем у забора. Это активисты общественной организации “Гражданское сопротивление” и жители прилегающих к стройке домов. В пресс-службе управления внутренних дел и городской прокуратуры нам сообщили, что считают именно их виновными в панике и организации так называемой “чертовщины”, и уже готовы произвести задержания. На вопрос, почему работы на стройке проводятся в нарушение многочисленных постановлений и прокуратуры, и киевских властей, нам не дали ответа.

Как нам стало известно из конфиденциальных источников, стройка организована и финансируется известным украинским олигархом Сергеем Чернобаевым, народным депутатом, владельцем корпорации “Финансовые системы”. Дозвониться до него не удалось.

Мы будем продолжать держать наших читателей в курсе событий. Читайте ежедневную газету “Желтый Киев!”»

Чернобаев дочитал, медленно смял газету в кулаке, опустил стекло автомобиля и выбросил в окно. Бумажный комок мгновенно улетел назад и пропал. Тимур вез своего хозяина по трассе Бо-рисполь — Киев со скоростью сто тридцать километров в час.

Олигарх снова поднял стекло. Он не возмущался, не кричал, только нахмурился и сжал зубы. Но был на грани бешенства. Такое его лицо мало кто видел, кроме верного телохранителя.

— Они должны быть наказаны, — сказал Чернобаев внешне спокойно. — Тимур, сегодня же, сейчас же свяжешься с редакцией, с владельцами газеты. Если они не напечатают опровержение, то…

— Я знаю, — кивнул Тимур, не переставая следить за дорогой.

— Этого неудачника Лозенко надо отправить домой, директор из него, как… Тьфу. Как алмаз из жевательной резинки. Набрать новых рабочих, любых, хоть самых дорогих. Палатки от забора вместе с людьми — убрать. Впрочем, это уже я сам позвоню кому надо. Мне надоело.

— Ясно.

— Надеюсь, скоро Лученко разложит все по полочкам и все будут смеяться над суеверными идиотами.

— Сергей Тарасович, с Лученко не так просто…

— Да? — удивился Чернобаев. — Что такое?

— Я контролирую ее действия, и они мне не нравятся.

— Почему?

— Пока не готов сформулировать. Чувствую.

Олигарх промолчал. Он доверял чутью Тимура, но знал: только Лученко, судя по всему, способна справиться с чертовщиной на стройке.

За несколько дней до убийства.

Вера решила: пришло время наконец пойти на разведку в дом, расположенный возле строительства. Но сделать это чужому человеку «с улицы» трудно — не войдешь. Там рядом какие-то люди, палатки… Она подходила к ним и по пути гадала: как бы наладить с ними контакт? «Хоть бы кто знакомый нашелся, — подумала она. — Ведь у меня в кабинете столько народу перебывало. Почему бы здесь не найтись бывшему пациенту? Когда не надо, они попадаются на каждом шагу, узнают, подходят, благодарят. А тут… Я бы тогда сразу выяснила у этих ребяток все, что мне нужно».

Но она сама понимала, что ее пациенты должны быть слегка постарше, и не очень надеялась. Значит, экспромт. Лученко подошла поближе и увидела группу девушек, они стояли, курили и разговаривали. Одна из них очень темпераментно жестикулировала, и Вера мгновенно поняла: где-то она эти плавные жесты уже видела. Вот эти порхающие ладони, изящно разлетающиеся локотки, эту сигарету между пальцев, которая рисует в воздухе картинки, иллюстрируя рассказ… Через мгновение она вспомнила, похвалила себя и подошла.

— Прикиньте, я такая привезла их домой, а они говорят: ну что, включим клавиши и бас-гитару? Я такая: вы что, совсем глупые? Ночь на дворе. А они все равно устроили крутой сейшн, я даже не помню, что там соседи…

— А где же кролик? — спросила у нее Вера.

Девушка удивленно оглянулась. Без шапки, рыжие мелкие кудри, круглые щеки, полные смешливые губы — да, это она, та самая симпатичная пианистка.

— А… Какой кролик? — спросила рыжая, стряхивая пепел с коротенькой сигареты.

«И даже этот жест у нее получился невероятно изящным», — подумала Вера.

Это было летом, она забежала зачем-то в огромный торговый центр, походила по магазинам, устала и решила выпить чашечку кофе. В арт-кафе, в огромном светлом помещении по периметру стояла на подрамниках живопись, а столики расположились в центре. Вера совсем уж хотела было посмотреть картины и тут услышала волшебную музыку. В углу стоял празднично-белый рояль, на нем играла девушка. Но как играла! Что-то незнакомое и в то же время смутно знакомое: необыкновенно мелодичные зарисовки, похожие на джаз, но не совсем джаз… Музыка то лилась ручьем, то замирала, то раздваивалась на две независимые мелодии и сливалась вновь… Это хотелось слушать всю жизнь, не сходя с места. К тому же пианистка играла всем телом: ее руки то чайками взмывали над клавишами, то впивались в них мелким поклевом, как воробьи. Одной ногой она нажимала на педаль, вторая отбивала ритм на полу. Девушка то наклонялась вперед, словно не могла рассмотреть нужную клавишу, то полностью откидывалась назад, и это выглядело так, будто она не только пианистка, а еще и балерина.