Чтение онлайн

– Или наоборот. Они угрожали тебе, Гарри. Ты в опасности, понимаешь?

– Всю жизнь мне кто-то угрожает, - философски сказал Гарри.
– Я привык. И что они могут мне сделать? Люпин - нормальный человек, Поттера я знаю уже три года. Покричит и успокоится, он всегда так себя ведет. Ничего он не замышляет, он просто разговаривать иначе не умеет. Его угрозы несерьезны.

– У Полной Дамы спроси!
– возразила Гермиона.

– Гарри прав, профессор Поттер не способен причинить вред ученику, - поддержал Рон.

– Рон, ты помнишь его, каким он был до Азкабана. А сейчас он сидел в тюрьме, и сбежал оттуда. Он изменился!

– Да если бы он изменился, Дамблдор не пустил бы его в школу! Дамблдор, что бы вы ни думали, не позволит работать в школе людям, которые опасны для учеников!

– Да неужели? То-то мы весь год бегаем то от Квиррелла, то от василиска…

– Поттер и компания - другое дело. Они и так на грани ареста. Им самим выгодно быть осторожными, не делать глупостей. Если они навредят школьнику, их казнят на месте! Кому это надо? Надо им попадаться?

– Гарри, вот именно! Они пойдут на всё, на что угодно, лишь бы избежать ареста! Они же знают, что арест - это смертный приговор!
– не уступала Гермиона.
– Они опасны.

Разговор зашел в тупик.

– В любом случае, операция «Тоннели» закончена, - заключил Гарри.
– Успешно.

Малфой вздохнул с облегчением.

И уж совсем некстати выступил Кребб:

– Слушайте, это… Сменим тему? Вот: котят никому не нужно? От Пэнсиной кошки. Пэнси их в субботу будет раздавать…

Глава 13. Прекрасное далеко

После истории с Хуч Гойл целую неделю подкалывал Гарри:

– Не понимаю, почему ты ее не раздул? Я этого так ждал…

Кстати, выяснилось и то, что Гарри и Нотт рассудили вернее Гермионы. На ближайшем после тоннельного скандала уроке ЗОТИ профессор Люпин (или Злей, кому как больше нравится) попросил Гарри остаться после занятия и долго извинялся.

Он выглядел очень расстроенным поведением Джеймса Поттера, и Гарри ему поверил.

Кроме того, с каждым днем приближался долгожданный урок о Патронусах, о чем профессор Люпин не уставал напоминать.

– У нас мало времени на изучение, и некоторые вещи стоит подготовить заранее. Патронуса можно вызвать с помощью самого светлого, сильного воспоминания, - в конце каждого урока повторял профессор Люпин.
– Подумайте заранее, что это за воспоминание у вас. Представьте себе, потренируйтесь. Выберите свои лучшие воспоминания для этого урока и вооружитесь ими!

Предложение профессора вызвало бурные дебаты. Его обсуждали на переменах и в факультетских гостиных, за обедом и перед ужином.

Меньшинство взяло точку зрения, выраженную Дином Томасом:

– А зачем к чему-то готовиться? Мы уже всё сделали. Боггартов мы уже выгоняли, самое смешное воспоминание имеем.

– Самое смешное и самое светлое - разные вещи, - возражала ученая Гермиона.
– Чтобы выгнать боггарта, достаточно просто посмеяться. Чтобы прогнать дементора, надо приложить много светлых сил и стараний, это не каждый взрослый может сразу! А боггарта прогонит и ребенок. Надо иметь очень сильное воспоминание, и оно необязательно будет смешное! Главное, чтобы оно было позитивным. Вот что самое позитивное, что было у вас в жизни?

– Шоколадный кекс, - сказал потом, на собрании Содружества Грязного Гарри Гойл.

– Ты не понял. Это как раз не считается.

– Много ты знаешь! У каждого свои светлые воспоминания, - обиделся толстяк.
– Когда мне плохо, я всегда ем шоколадный кекс, и мне становится хорошо.

Действительно, у всех были разные лучшие воспоминания в жизни…

– Когда папе повысили зарплату, - сказал Рон.

– Когда я впервые полетел на метле, - сказал маглорожденный Дин Томас.

– Когда, это… Мой дедушка, а ему уже двести лет, недавно здорово заболел, и все перепугались. Думали, что он не выздоровеет, даже в больницу отправили… А он выздоровел!
– сказал Кребб.

– Когда папа передумал разводиться с мамой, - прошептала Лаванда Браун.

– Однажды, мне было лет десять, я увидел в задачнике задачу и решил ее. И никто не поверил, что я ее решил, потому что считалось, что эта задача не имеет решения. Я с ними три дня спорил, а потом сел и доказал, что она решаема при определенных параметрах. Неделю сидел, но доказал! Это было здорово!
– вспомнил Нотт.

– Когда Гарри поцеловал меня, - шепотом призналась Гермиона.

– Когда папу оправдали, - сказал Малфой - Он долго был под следствием как бывший Пожиратель смерти, ему грозил Азкабан. А Визенгамот его всё-таки оправдал.

– Когда у меня впервые получилось колдовать, - сказал Невилл Лонгботтом.

– А какое у тебя самое светлое воспоминание, Гарри?

«А какое у тебя самое светлое воспоминание, Гарри?»

Ложась спать поздно вечером, до знаменитого урока оставалось два дня, Гарри перебирал в голове все услышанные признания.

Он искал ответ у себя и не мог найти. Светлые воспоминания… Гарри сомневался, что они у него есть.

Нет, он согласен с Невиллом, что колдовать здорово, и с Дином, что летать очень круто, и особенно с Тедди Ноттом - пожалуй, с Тедди больше всех. Он тоже любил учиться и открывать что-то новое, он уже пробовал сочинять самодельные заклинания и решать нерешаемые задачи.

Здорово, но чтобы совсем уж светло и лучше не бывает?

Он же видел, какие лица были у товарищей, когда они говорили о своих лучших воспоминаниях. Они действительно светились изнутри - нет, у него совсем не то.

А что у него? Вот так получилось, что он не влюблен, как Гермиона, и у него нет детства с шоколадными кексами, как у Гойла, и нет воспоминаний о любимой семье, как у Лаванды, Малфоя или Кребба. И при слове «дом» он вспоминает Дурслей, а при слове «родители» - леденящий хохот Волдеморта и зеленые вспышки…

С такими воспоминаниями о самом сокровенном лучше повеситься.

Но, против всякой логики, вешаться он не собирается и чувствует себя прекрасно! Он собирается жить дальше, он полон сил и намерен победить всех врагов. И жизнь будет прекрасна!

Да, пусть рядом смертельная опасность и Волдеморт, разбросанный в виде крестражей по всему миру, и в любую минуту эти крестражи могут породить полчища Квирреллов, и живут они на грани войны… И со стороны кажется, что любой, задавленный такими мыслями и таким как у него прошлым, должен сразу отравиться.