Чтение онлайн

Чико безмолвно следовал за ним.

— Вот я просто думаю…

— О чем это? — прорычал Гарри.

— Почему вас называют Грязный Гарри?

Гарри разразился тирадой из слов, не значащихся в словаре, вскочил в машину и хлопнул дверью.

Радио трещало, повторяя их кодовый номер. Гарри дотянулся до выключателя.

— Машина 71, почему так долго не выходили на связь? — прозвучал голос сержанта Диксона. — Для вас, Гарри, кое-что есть. Потреро Хилл, Угол Сьерры и Техас стрит. Молодой черный парень.

— Что с ним?

— Кто-то выстрелил ему в лицо.

Они помчались по Джеймс Флик фривей и выскочили на Двадцатую на полной скорости, с включенной сиреной под капотом, распугивая машины и заставляя их жаться к обочине. С залива стелился по земле слой белого тумана. На углу Сьерры и Техас стрит их остановили.

Подразделения полиции заполнили всю Техас Стрит. Красные мигалки их машин окрашивали туман в розовый цвет. Впереди на пустыре стояла "скорая помощь", задние двери её были открыты. Люди в белых халатах о чем-то толковали с полицейским офицером. Один из полицейских пробрался к голубому «плимуту», когда Гарри пристраивал машину к тротуару.

— Сержант Реннике здесь, на пустыре, мистер Кэллаген.

— Люди из лаборатории прибыли?

— Насколько знаю — нет, — полицейский печально покачал головой.

Гарри вылез из машины и взглянул вдоль улицы. Ветхие древние домишки тянулись и исчезали в водоворотах тумана. Двери домов были открыты, кучки людей стояли на ступенях. Вверх по склону, за пустырем на Сьерра Стрит, тянулся ряд четырехэтажных домов гостиничного типа с меблированными комнатами, и заметил лучики электрических фонариков, метавшихся по крышам.

— Пошли, Чико.

Они зашагали через заросли бурьяна к центру пустыря. Несколько полицейских и плотная молчаливая группка чернокожих стояли вокруг тела, накрытого одеялом; из-под края высовывалась маленькая шоколадная ступня.

— Кто? — тихо осведомился Гарри.

Толстое бульдожье лицо Джима Реннике было застывшей маской.

— Чарли Рассел. Всего десять лет. Одна пуля. В лицо. — На мгновение он сделал паузу и сосредоточил угрюмый взгляд на Гарри. — Достань этого гада, Гарри.

Гарри нагнулся над телом и приподнял край одеяла. Чико стоял рядом с ним и смотрел. Картина в луче электрического фонарика врезалась в его память на всю оставшуюся жизнь. То, что когда-то было лицом паренька, превратилось в бесформенное месиво.

— Господи Иисусе! — Он торопливо отвернулся, и его вырвало в высокую траву.

Гарри опустил одеяло и покосился на блюющего напарника, рот его искривился в сардонической улыбке.

— Добро пожаловать в убойный отдел!

Чико взглянул вверх, его лицо цвета зубной пасты блестело от пота. Он видел глаза Гарри Кэллагена, выражение которых многократно усиливало горечь в его голосе. В глазах он увидел то, что не мог и ожидать от этого человека: муку, отчаяние, сострадание и боль, что опаляла душу.

"— Хвастун, — устало думал Чико, — все у тебя, не как у людей… Но ты попался: глаза никогда не врут."

Они пробыли там около часа, Прибыли люди из лаборатории и сфотографировали Чарльза Рассела, так и не вспыхнувшую звезду: питчера юниорской лиги по бейсболу Потреро Хилл. Люди со "скорой помощи" забрали тело. Все это была рутина профессии. Работа. С тем же успехом они могли отвезти мертвого кота. Гарри и Чико просто стояли рядом, ожидая возвращения ребят Реннике из оперативного отряда, обследовавших крыши. Когда те прибыли, один принес гильзу калибра 33, уложенную в маленький пластиковый пакет.

— Это вносит ясность, — заметил Реннике. — Твой парень… Но почему он выбрал мальчишку?

— Тот был черным. Верно?

Гарри забрал пакетик с пулей и направился к машине.

Две латунные гильзы, оставленные на крышах, бредовая записка, описание внешности, подходящее к половине населения Северной Калифорнии. Абсолютный нуль.

— Должен был кто-то его видеть. Кто-то наверняка его видел, — твердил Гарри, садясь в машину и мрачно всматривался в Техас стрит. Фонари, превратившиеся из-за тумана в тусклые световые пятна в радужном ореоле, едва освещали улицу.

— Не в этом супе, — вяло возразил Чико. Его мучило ощущение опустошенности и собственной бесполезности.

Гарри покосился на него.

— Тумана наверняка не было, когда он здесь появился. Дьявольщина, белый мужик с чемоданом должен был попасть кому-то на глаза.

— Может быть, — голос Чико звучал безжизненно.

Гарри участливо посмотрел на него.

— Ты не первый, кого выворачивает наизнанку в такой ситуации. Это вовсе не значит, что ты плохой полицейский… Просто доказывает, что ты человек.

Чико через силу улыбнулся. Его лицо было бледным, глаза все ещё оставались влажными.

— Спасибо, Кэллаген.

Гарри фыркнул и завел мотор.

— Не нужно формальностей, Панчо. Для тебя я все ещё Гарри.

Они медленно ехали по бедняцким кварталам Потреро Хилл, укрытым саваном тумана. Их внимательно разглядывали черные лица, безмолвные и бесстрастные.

— Вы видели белого парня…среднего роста…около тридцати лет? Он мог быть в бежевых брюках и старой коричневой ветровке… мог нести чемодан?

— Нет, сэр. Не видел такого.

— Нет, сэр, не я.

— Здесь живет публика, которая и родной матери и не скажет точного времени, — горько заметил Гарри. Он свернул в узкий переулок и вел машину через водовороты непролазного тумана в сторону Миссисипи стрит. Чико был поражен.

— Вы здорово разбираетесь во всех закоулках. — Я здесь родился. Я парень с Потреро Хилл, — он глядел через боковое стекло на ветхие деревянные дома с их однообразными старомодными фасадами. — Некоторые вещи в этом мире никогда не меняются, и Потреро — одно из таких мест.

— Вы видели человека…среднего роста… бежевые брюки… коричневая ветровка?

— Нет, никогда не видел.

— Они воспитываются в недоверии копам, — с болью констатировал Гарри. — Они впитывают это раньше, чем начинают ходить. Мы лупили полицейских, когда я был ребенком. Когда мне было шесть лет, я бросил в одного кирпич. Он подобрал его и швырнул обратно. В те времена полицейских не учили социологии. Я не знаю, может, мы тогда были лучше. Я просто не знаю.

— Вы видели человека, прибывшего сюда часов около семи — восьми? Бежевые брюки…коричневый чемодан?