Чтение онлайн

поспешил пройти мимо, ускорившись практически до бега.

Специальный поверенный с силой захлопнул дверь, отчего Цеса даже вздрогнула,

ожидая следующего удара, коего к её огромному удивлению не последовало.

–Эта комната такая же твоя, как и моя! Еще одно слово и я разобью твою тупую голову

об стену! Мне на хер не нужны твои угрызения совести! Ты делаешь ту работу, которую

тебе поручают! Иначе сдохнешь! Ты проводишь зачистку, и это не обсуждается!

Подробные указания получишь позже. А пока продолжай действовать по обстановке. И не

смей выдать себя! – Аратим сорвался на крик, что случалось с ним очень редко и только в

моменты сильного расстройства. Цеса кипела от злости, но все же понимала, что любое

возражение с её стороны сейчас равносильно самоубийству. Специальный поверенный

находился в том состоянии, когда даже одна неправильная нотка в интонации могла

привести к самым печальным последствиям.

Аратим распахнул дверь и быстро перешагнул через порог, чуть не сбив с ног

очередного незадачливого прохожего. Цеса выдержала паузу и с оглушительным треском

захлопнула вход в комнату. Ей просто необходимо было сказать последнее слово, как-то

выразить свой протест и недовольство, пусть и отдаленным эхом, но чтобы он обязательно

это услышал. Что могло быть лучше, чем безмолвный хлопок закрывающейся двери,

которая впоследствии от греха подальше была заперта еще и на ключ?

Глава 42.

Цеса стояла, прислонившись спиной к шпилю восточной башни, и наблюдала за тем, как

медленно солнце опускается к горизонту, скудно просвечивая алыми лучами сквозь

черные тучи, заволакивающие небо. Порывы ветра запутывались в кудрявых волосах

ведьмы, обжигали холодом лицо и руки, заставляли поглубже зарыться в меховую куртку и

прикрыть глаза. Серый каменный пол, испещренный многочисленными трещинами и

прогалинами, тем не менее, навевал мысли о славных прошлых временах, когда с этих

башен летели стрелы и копья, а крепкие стены выдерживали натиски врагов. Сейчас тут и

там между камнями виднелись зеленые проростки, как яркое подтверждение того, что

выход есть всегда, что даже среди развалин можно найти место для жизни и роста.

Наблюдая за тем, как сопротивляются порывам ветра молодые растения, Цеса вдруг

подумала, что её философское настроение на данный момент совершенно не может

обойтись без парочки – другой клубочков дыма.

Медленно затягиваясь сигаретой, она воскрешала свои детские воспоминания, когда

жизнь в этой башне казалась ей пределом мечтания, когда белая каменная кладка и ярко

светящиеся фигурные окна будоражили её воображение. Цеса всегда с нетерпением ждала

праздников, потому что на дворцовой площади устраивали гуляния, и можно было

взглянуть ближе на возвышающееся в центре города великолепие, прикоснуться к мечте.

На шпилях развевались синие флаги – цвет рода Станов, металлические покрытия сияли в

лучах полуденного солнца и лесенкой спускался вниз белый камень, у подножия падая в

объятья нежных вьющихся роз и клематисов, впадающих в зленное море королевского

парка. Она любила смотреть наверх и представлять себе вид на город, на поля и

перелески, ей казалось, что с восточной, самой высокой башни, можно даже увидеть море.

Цесу завораживали птицы, петляющие между флагами, набирающие высоту и

кидающиеся вниз, парящие с расправленными крыльями. Она представляла себя стоящей

на башне с хищным соколом на руке. И вот она здесь.

Былой восторг прошел очень быстро. Цеса смирилась с тем, что белый камень снаружи

быстро становится серым внутри и очень искусно прикрывается гобеленами и картинами,

чтобы не казаться таким уродливым. Объятья вьющихся ядовитых растений уже не

казались такими привлекательными, как в детстве, да и с восточной башни совсем не

видно моря, даже краешка, как она успела заметить сегодня. Может быть из-за непогоды,

может из-за приближающейся грозы, но Цесе казалось, что даже воздух здесь был

враждебным, ядовитым, дурманящим твое сознание, заставляя забыть себя, затягивая в

липкую грязную пучину человеческих уродств и недостатков. Прошло около года, а она не

продвинулась к своей цели ни на шаг, ведьма просто забыла, почему она здесь и для чего

все это делает. Круговорот событий, постоянная смена лиц, но при этом одни и те же

проблемы, разговоры, сплетни, игры на интерес. Они так лихо закрутили её в своем

всепоглощающем жерле, что Цеса очень быстро стала его частью, вместо того, чтобы

просто смотреть со стороны и не забывать о своем истинном пути.

Она ненавидела себя, потому что стала одной из тех, кого осуждала и презирала.

Пыталась убедить себя в том, что она не такая, как они, что участвует в этом спектакле

вынужденно и не имеет никакого отношения к этой мастерской таксидермиста. Но правда

была гораздо более ужасна – Цеса уже давно стала чуть ли не самым рьяным участником

этой безобразной оргии и, просыпаясь, каждое утро в своей комнате в восточной башне,

вовсе не думала о мести за смерть родителей и справедливости. Она выстраивала

стратегию игры, продумывала, что, когда и кому скажет, где преподнесет информацию в

невыгодном свете, кого слегка подставит, чтобы впоследствии его смели снежным комом

всеобщего неодобрения, порицания и насмешек. Периодически шальное настроение

сменялось приступами апатии и ненависти ко всему сущему, потом чувством вины за свое

бездействие, за то, что она посмела забыть о своей цели, вся эта смесь заливалась

алкоголем и забивалась обсуждением несостоятельности высшего общества, и все

начиналось сначала. Бесконечные интриги, тренировки, задания, новые лица, старые

прихлебатели и прочие досадные недоразумения создали вокруг Цесы практически