Губернатор
Шрифт:
Но и ты, и я знаем, что у всех нас есть пороки. И моим пороком всегда были и будут мои сексуальные предпочтения. Я кто угодно, но только не заурядный тип мужчин, когда речь заходит о моей половой жизни. Я предпочту раздетую догола женщину, которая будет умолять меня, чем просто женщину в моей постели. Дело не в простом физическом доминировании над ней, нет. Я предпочитаю забирать у нее кусочек за кусочком и пробовать каждую восхитительную частичку её личности. Я хочу, чтобы она как сучка выкрикивала мое имя и умоляла меня об освобождении после того, как я обрушу на нее тайфун из удовольствия и боли.
В круг моих интересов входят особые женщины, и Талия как раз подходит по всем критериям. Что-то в ней тревожит зверя внутри меня, который, как я думал, дремлет из-за моих прямых рабочих обязанностей. Но теперь монстр проснулся: изголодавшийся, готовый проглотить сладкий кусочек своего главного блюда. Талия.
Я включил свой ноутбук и начал набирать электронное сообщение для Талии, адрес которой мне дал бармен. Пятьсот долларов — небольшие деньги, но они обезопасят меня от малейшей возможности, что он хоть что-то кому-то расскажет, даже Талии. По крайней мере, я так думаю.
Тема письма: Я хочу тебя!
«Не важно, кто я. Важно то, что я хочу твоего полного повиновения моим желаниям.
Завтра тебя заберет мой водитель и доставит в указанное ему место. Перед тем, как войти, ты полностью разденешься и наденешь повязку. Тебя проведут в комнату, где я буду тебя ждать. Я ожидаю от тебя полнейшего подчинения приказам, которые ты от меня получишь. Я уверен, что десять тысяч долларов с лихвой окупят любые неудобства.
Искренне твой,
Сэр».
Я знал, что существует вероятность, что я просто спугну Талию, но если я все правильно понял, то её внимание должна привлечь сумма. Её любопытство не устоит перед приманкой в моей изощренной мышеловке.
Талия
Я посмотрела на загадочное письмо и тут же набрала номер Джейсона. Через две секунды он выложил мне все, как на духу.
— Это гребаный Губернатор! Вы можете в это поверить?!
— Нет, и не смей никому рассказывать. Люди, в руках которых такая власть, опасны.
— Вы собираетесь с ним встретиться?
— Нет.
Не было необходимости рассказывать ему слишком многое, ведь это не его дело. Мне предстояло быть бдительной в игре с мужчиной, который занимал такой высокий пост.
Я немедленно бросила трубку и вбила в поисковик: «Губернатор». Посмотрела на экран, и оттуда на меня взглянул красивейший из мужчин. Мне было интересно, попал ли он в офис на фото благодаря «ДжиКью»? (прим. пер.: GQ — мужской журнал). Он стоял перед массивным столом из вишневого дерева в офисе, который больше напоминал номер отеля, чем рабочее место. Руки скрещены на груди, а на лице застыло выражение серьезности.
Рост почти 190 сантиметров. Темные, прямые, уложенные волосы. Холодный кобальт в его глазах и однодневная щетина на лице. На нем был безупречный темно-синий костюм с темной рубашкой и галстуком с изображением американского флага.
Я не могла не вспомнить статью, которую читала однажды, где было сказано, что темно-синий сейчас в моде. Наверное, «хороший губернатор» читал ту же статью, хотя я и была уверена в том, что у него был целый штат работников, которые одевали его на усмотрение команды пиар-менеджеров.
Как бы мне не хотелось признавать этого, но мысль о сексе с губернатором сама по себе была интригующей, если говорить кратко. Но этого не могло произойти. Я годами работала, чтобы обрести и сохранить свою независимость, и ни при каком раскладе я н«е собиралась отдавать её ни одному мужчине. Мои пальцы забарабанили по клавиатуре, набирая ответ.
Тема письма: Думаю, нет.
«Так же любопытно, как и понимание того, что меня можно освободить от жизни, полной разгулов и разврата, но с невыразимым сожалением вынуждена отклонить ваше предложение.
Я не такая, и никогда не буду той девушкой, которая ищет принца в сияющих доспехах. Я уверена, что в этом городе достаточно девушек, которые с большим желанием примут ваше предложение.
Искренне,
Я не единственная…»
Я нажала «отправить» и забыла об этом. По крайней мере, меня успокаивала мысль, что я все еще интересна мужчине, который является никем иным, как птицей высокого полета. С моей работой не стоило ожидать многого от самоуважения. Не важно, насколько красивой меня считали люди, из моей голове всегда было две вещи: красота — это красота, но то, что я делаю, опровергает её. И очарование — обманчиво, а красота — пуста.
Глава 3
Губернатор Энтони Джонсон
Джулия посмотрела на своего жениха Энтони, который сидел, читая утреннюю газету и попивая свой кофе.
— Вчера ты очень поздно вернулся.
— Политикам нужно больше времени, чтобы отдохнуть, дорогая, и ты знаешь это. «И никто не приглашал тебя на завтрак».
Да, Джулия знала это слишком хорошо. Она также знала о дополнительных программах своего жениха, но, как и многие жены политиков до нее, она предпочитала не замечать этого.
Не потому, что Джулия была тупоголовой, нет, как раз наоборот. Джулия не собиралась жертвовать тем положением в обществе, которое предоставлял ей жених.
Они странным образом, но по-своему, заботились друг о друге. Хотя, на самом деле, если быть честными перед самими собой и общественностью, их не соединяло ничего, кроме соглашения о помолвке, в силе которого Энтони сомневался, ведь Карл мог и передумать.
Такие вещи, как присутствие Джулии на завтраке, на который её не приглашали, начинали действовать Губернатору на нервы. Энтони был терпеливым, но он не станет терпеть привязанность к женщине, которая не может соответствовать его специфическим сексуальным предпочтениям и желаниям.
Гретхен слушала все это, пока стояла у раковины.
«Я же был благодарен тому, что Джулия не видела ухмылку на её лице. Я прекрасно знал, о чем она думала, пока эти банальные слова звучали из уст меркантильной суки, которая искала лишь деньги и статус».
Гретхен работала на семью Губернатора уже много лет. Мать Энтони настояла на том, чтобы взять её на работу, когда она ушла из дома. Она чувствовала, что её сын будет в хороших руках, и это также держало мать Энтони поближе к его личной жизни. Гретхен никогда и никому, даже и словом не обмолвилась о темной стороне жизни Энтони.