Чтение онлайн

Он вздохнул от собственных смущенных размышлений. Его хватка на руле ослабла, и он расслабился. Дневной свет упал на его лицо. Пока он размышлял о лесах и ужасах, которые предстают перед его мысленным взором, дорога вывела его на обочину.

Теперь он видел, как природа сотворила из Белло-Вудс настоящую крепость. Холмы прерывались густым окружающим лесом, а в центре виднелась узкая, почти идеально квадратная поляна, неровно уходившая на восток. Территория за лесополосой сияла в лучах солнца, напоминая заросли ржи высотой по пояс. На вершине самого большого холма виднелся особняк.

Посыпанная гравием дорога вела вверх по склону. К особняку вел извилистый ряд телефонных столбов, каждый из которых вырисовывался, как распятие, когда он проезжал мимо. Он увидел птиц, неподвижно сидевших высоко на линиях электропередач, словно часовые на крепостном валу. Когда он наконец поднялся на холм, то почувствовал себя разочарованным. Теперь, когда он был так близко, дом показался ему неуклюжим и довольно маленьким. Казалось, что он построен из двух отдельных слоев. Верхний этаж казался голым в крадущемся сером свете, в то время как нижний уровень казался толстым и темным под нависающей тенью, отбрасываемой крытой верандой. Курт припарковался у гаража на четыре машины, рядом со сверкающим черным "Крайслером" Уилларда и черным "Порше". Выходя из "Форда", он почувствовал непреодолимое желание поколебаться, что, по его мнению, было приглашением развернуться и отправиться домой. Во дворе стайка белок разбежалась в разные стороны. Над головой проплыла серебристая чайка, ее крылья были совершенно неподвижны. Поднимаясь по ступенькам, он почувствовал, как тень крыльца накрыла его, и он почувствовал странное покалывание в затылке, как будто там прополз жук.

Он не стал стучать. Откуда-то доносились голоса, но сначала его внимание привлек дверной молоток - загадочная бледная фигурка из окрашенного металла. Лицо, казалось, было скрыто маской, потому что видны были только глаза, и они смотрели на него с абсолютной, бездонной пустотой.

"Какой уродливый кусок дерьма можно повесить на дверь", - подумал он.

Он посмотрел налево и заметил домофон у дверной рамы и трубчатую панель для подключения охранной сигнализации. Производитель сигнализации был одной из лучших компаний. Дальше вдоль стены было открытое окно. Голоса звучали настойчиво, умоляя его прислушаться:

– Я не верю, что ты мог быть таким идиотом, Чарльз. Ты хоть представляешь, какой...
– это был женский голос, явно взбешенный.
– Идиот. Как ты мог быть таким идиотом?

Теперь это был мужской голос. Голос Уилларда.

– Чего еще я мог ожидать от тебя? Что-то идет не так, и ты перекладываешь ответственность на других, это как раз то, что мне нужно. Я нахожусь в эпицентре кризиса, а ты только и делаешь, что посещаешь свои салоны красоты. Превосходно. Превосходно! Мы должны что-то с этим сделать, и чем дольше мы будем ждать, тем хуже будет.

Курт наклонился в сторону и замер, прислушиваясь к обрывкам разговора. В тот же миг, однако, сильный порыв ветра пронесся по холму через крыльцо, превратив большую часть следующих нескольких фраз в тарабарщину.

– Ты знаешь, что они... сделали?

– Да, я слышал.

– О, черт возьми! Ты слышал! Что будем делать?

Курт прижался к стене, пытаясь разобрать слова.

"Если бы только папа мог видеть меня сейчас", - подумал он.

– В любом случае, так ли это?
– пробормотал Уиллард.
– Мне следовало бы заняться этим самому, не отвлекая тебя.

Голоса, казалось, приближались к окну. Ветер стих.

– Ты уверен, что не потерял рассудок, когда в последний раз высморкался? Все это время я думала, что ты знаешь, что делаешь... Господи, Чарльз, что же нам делать?

Голос Уилларда то приближался, то затихал. Курт заскрежетал зубами, не услышав пропущенные слова.

– Возможно. Сделать это было бы легко.

– Да, но сработает ли это?

– Должно сработать. Хотя я не хочу мириться с потерей.

Голос женщины стал раздраженным.

– К черту потери, Чарльз. Боже мой, я не могу тебе поверить. Мы можем смириться с такой потерей...
– затем, помягче: - Что мы собираемся использовать?

– Что-нибудь солидное. Я думал ТТХ.

Теперь голос женщины стал мягче.

– Хорошая идея. И я до сих пор знаю кое-кого в Бетесде.

– Да, ты мне все о них рассказывала, помнишь? Конкурсы огурцов и баклажанов, покер с оральным сексом и один молодой человек по прозвищу "Десять раз". Отличная компания.

Женщина смеялась.

– Я имела в виду, что у меня все еще есть связи. Люди, занимающиеся этим делом.

– Ты должна быть осторожна. Ты не можешь просто так прийти и попросить об этом.

Теперь уже устало:

– Я знаю, Чарльз. Я не дура.

"ТТХ?
– подумал Курт.
– Что происходит?"

Он набросал буквы ТТХ на листке бумаги и сунул его в карман куртки. Затем женский голос продолжал:

– А пока? Должно же быть что-то, что мы можем рассказать...

– И ты называешь меня идиотом?

– Мы должны, по крайней мере, сказать Глену. Хоть что-нибудь.

– Он умный мальчик и всегда очень осторожен. Мы ничего ему не скажем.

Быстрый шелест деревьев заглушил большую часть следующей строчки. Курт смог разобрать только одно слово.

– Убит.

Последовала короткая пауза. Затем Уиллард сказал:

– Эта чрезмерная забота о Глене удивляет меня. Я задаюсь вопросом об этом.

– И что, черт возьми, это должно означать?

– О, ничего. Просто мне не слишком нравится, как он иногда смотрит на тебя. Как большая дворняжка с печальными глазами.

Курт покачал головой.

"Мне кажется, что сейчас самое подходящее время заявить о себе, раз уж разговор зашел на второй план".

Он энергично постучал в дверь ручкой дверного молотка. Звук был слабым.

Из окна доносилась только тишина. Прошло несколько секунд, затем дверь открылась.

Уиллард стоял в полумраке фойе; он посмотрел на Курта, нахмурив брови, как будто искал что-то важное, а затем просиял, узнав его.

– А, офицер Моррис, - сказал Уиллард, улыбаясь слишком широко.
– Я не узнал вас без формы.

Курт не стал объяснять, почему он не в форме.

– Извините, что беспокою вас, - сказал он.
– Я просто хотел бы задать вам несколько вопросов, если у вас есть время.

– Конечно, заходите, - предложил Уиллард и отступил назад.

Курт вошел в тесное, плохо освещенное фойе. Перед ним простирался коридор, конца которому он не видел.

"У этого парня, должно быть, аллергия на дневной свет, - подумал он, реагируя на кромешную тьму в холле.
– И на свежий воздух тоже".