Чтение онлайн

Принцесса сарматов сейчас была еще более ослепительна. Шелковое платье соблазнительно выделяло все ее округлости. Голова вместо шлема украшала золотая диадема. На плечи накинут красный, сшитый из тонкой шерсти и украшенный золотом жакет.

«Такую курточку и в двадцать первом веке с удовольствием носили бы любительницы шарма и гламура», — подумал я, и подсев плотнее к ней начал обольщать ее по всем правилам «пикапа»:

— Ик, не хотите ли еще вина?

Ларкиан улыбнулась.

— Эй, — крикнул я стоявшей неподалеку служанке, — налей и мне тоже, ик…

Ларкиан пригубив вино негромко произнесла.

— У вас очень хорошее вино, каган.

— Еще бы, это самое настоящее фалернское, из далекой Римской империи. Вон, Гай подтвердил, что оно настоящее. — Показал я пальцем на храпевшего с другой стороны дастархана римлянина, — он отвалил за каждую амфору согдийским купцам по семнадцать золотых тенге!

«Ох, как же все-таки хорошо быть властителем. Там бы, в своем времени, я бы даже себе не купил такое дорогущее бухло, не смог бы…».

Услышал я как Ларкиан цитирует стихи на латыни.

— Ты знакома с поэзией Катула [15] ? — Спросил я машинально, подумав, что она очень образована для этого времени, пусть даже и принцессы.

— Да!? Тебе знаком язык римлян?

Впервые за два дня знакомства с ней, я увидел в ней интерес к моей персоне и удивление в ее глазах.

«Ну конечно, я ведь каган диких гуннов и сам дикий гунн, умеющий только жрать, бухать, убивать и… Хотя я и веду себя так. Напился до икоты, а теперь еще забыв об элементарных правилах приличия, нагло домогаюсь ее…», — подумал я и обнял ее за талию, не обращая внимания на то, как гневно сверкнули ее глаза.

— Мне знакомы не только Катул и латынь, ик. Еще знаю, что земля не плоская, а круглая и что небо это просто воздух, ик, а солнце это звезда, как другие светящие над нами ночью в небе…

Я рассказывал долго, выплескивая на нее вместе с вином все свои приобретенные в моей прошлой жизни знания… Она слушала внимательно, не перебивая меня…

«О-о, так она идеальна, мечта любого мужчины», — удивился я, — «может мне действительно жениться на ней, а то Иргек и Ирек еще сватают мне эту, с кулаками арбузами Айбеке, мотивируя меня тем, что она из знатного рода гуннов и родит мне много могучих воинов».

— Слушай, — и я положил руку на ее бедро, от чего Ларкиан вдруг вздрогнув всем телом, уронила чашу с недопитым вином на себя. В следующее мгновение она вскочила, и что-то рассержено прошептав резко отвернулась, затем не спеша, слегка покачивая шикарными бедрами, «выплыла» из юрты.

— Ик, я ничего не понял, чё ты там сказала. — Крикнул я ей вслед и положив голову на подушку через секунду отрубился.

Проснулся я от того, что почувствовал сильный холод. Не открывая глаз начал шарить вокруг руками, ища одеяло. Не найдя, вынуждено открыл глаза и увидел решетчатый крест шанырака юрты через который на потухший очаг с мрачно-серого неба пушистыми хлопьями сыпал снег. Рядом, что-то разбилось, а затем я услышал сердитое ворчание Гая на латыни.

— Ты что делаешь? — Спросил я приподнявшись.

— Вы, что вчера все вино выжрали? — Ответил он вопросом.

«Ну да, мне тоже не мешало бы подлечиться…» — голова с похмелья болела страшно.

Я сел, облокотившись спиной к стене юрты, продолжил наблюдать, как Гай сливает в чашу с пустых амфор последние капли вина.

«Что я творю?» — Вдруг подумал я, — «прошлую свою жизнь угробил постоянными попойками, а теперь и это, молодое и сильное тело превращаю в алкоголика».

— Ты зачем столько вина купил у согдийцев? — Спросил я у римлянина.

— Я купил все. Это ведь настоящее фалернское! Всего-то семь амфор было у них.

«Ну да, всего-то тридцать пять литров. На одну попойку только хватило…» — Подумал я, но спросил, придираясь о другом.

— Гай, вот скажи, сколько в Риме получает за свою службу легионер?

Он, недоуменно посмотрев на меня ответил:

— Двести двадцать пять серебряных денариев в год.

— А сколько я плачу легионеру, если равнять мое серебро с римским денарием?

— Не меньше двухсот пятидесяти денариев.

— Вот ауреус [16] , который весит чуть меньше моего золотого тенге стоит двадцать пять денариев или четыреста медных ассов [17] . Так? А теперь посчитай, скольких легионеров я могу содержать за ту сумму, которую ты отдал за вино. И почему ты купил это вино за сто девятнадцать золотых монет, когда как в Риме платят самое большее четыре асса за амфору?

— Но ты ведь сам приказал не торговаться с купцами и платить им золотом столько, сколько они попросят за свой товар. — Ответил он возмущенно.

— Ладно, не сердись, — сказал я примирительно, вспомнив, что действительно давал такое распоряжение. Я полагал, что таким образом информация о том, что в Таразе платят золотом не торгуясь, разлетится по всему миру и в мою столицу со всех сторон образуются множество караванных путей и в перспективе превратят город в крупный, а может и в самый крупный центр международной торговли.

Я встал и направился к двери, открыв которую я остановился и, обернувшись к Гаю сказал:

— Лучше воды выпей, у тебя обезвоживание.

Выйдя из юрты, я увидел стоящих у дверей двух стражников. В десяти метрах от юрты, у костра сидели еще десять «бешенных».

— Разбудите Иргека и Ирека. — Приказал я одному из них и, вскочив на ближайшего коня, направился к реке. За мной последовал весь десяток телохранителей и невесть откуда взявшийся Угэ.

— Угэ, приведи мне того коня, которого вчера привезли согдийцы. — Крикнул я ему.

Он, резко рванув поводья, развернув коня, помчался в обратную строну.

Умывшись в реке, берег которой покрылся тонкой корочкой льда, я вернулся к своему коню и увидел, как в мою сторону скачут близнецы. Но они, промчались мимо, на ходу бросив у берега два больших свертка и не останавливая коней, нырнули в реку. Поплескавшись несколько минут, они вышли из воды ведя за собой своих лошадей. Подобрав свертки, которые оказались одеждой, они одели их на свои еще мокрые тела, а сверху накинули овчинные тулупы, на головы малахаи из волчьего меха.

Подойдя ко мне, Ирек протянул мне третий тулуп:

— Одень, а то простынешь, ветер начинает поддувать.

— Завтра с рассветом мы выступаем за канглы на земли усуней, — сказал я, походу одеваясь в тулуп, — но ты Ирек останешься здесь.

Близнецы переглянулись:

— Зачем? — Спросили они одновременно.

— Я хочу поручить тебе сформировать тумен конницы для которой сейчас Кусэк со своими кузнецами кует доспехи и оружие, — ответил я им, — они мне нужны будут для войны с Коканом.