Чтение онлайн

Я посмотрел на лагерь, точнее на два лагеря, находящихся рядом. Лагерь кочевников, огромный, где люди расположилась без всякого порядка, на разных друг от друга расстояниях. И лагерь римлян, шатры которых аккуратно были поставлены в ряды, создавая ровные улицы между ними. А у кочевников шатров не было вообще, они так и лежали под открытым небом.

Надо поговорить с центурионами. Может они что-нибудь придумают. Я направил своего коня в лагерь римлян. Хотя вчера только с ними беседовал. Ничего кроме как всеобщего штурма они так и не предложили.

За мной ехала сотня гуннов Угэ, которого я повысил до сотника, моих личных телохранителей. Воинов у меня стало больше, ну и, соответственно, телохранителей тоже.

— Великий хан! — обратился ко мне Угэ и показала рукой в сторону запада, откуда показалась сначала тоненькое, а затем все расширяющееся черное пятно, отчетливо выделяющееся на желтом песке. Со стороны «пятна» в нашу сторону скакали несколько десятков дозорных кочевников.

В шатре командующего римскими легионами Гая, которого я на эту должность назначил сразу после присоединения легионеров ко мне, так как ее до своего бегства занимал парфянец, собрались вожди всех племен, которые пришли со мной. Мы обсуждали донесение патрулей, которые сообщили, что черное пятно состоит из двадцати тысяч воинов, из которых пятнадцать тысяч пеших и пять тысяч конных копейщиков, все коренные маргианцы, то есть земледельцы, в отличие от укрывшихся в городе дахов, являющихся потомками кочевников саков. Армия прибыла из столицы Маргианы Ниссы, что находится почти в трехстах километрах отсюда и командовал ею парфянский сатрап этой страны Вонон.

Я выслушал каждого. Все единодушного согласились с предложением Сакмана ночью незаметно обойти двадцатитысячную армию маргианцев, которая расположилась лагерем в километре от Маргуша и ударить им в спину. В лагере оставить легионеров и десять тысяч кочевников, которые должны будут сделать чучела и тем самым скрыть уход двадцати тысяч воинов.

«Замысел Сакмана имел все шансы на успех. Пришедшая армия маргианцев навряд ли бы выдержала удар с двух сторон. Даже если бы из осажденного города вышла бы помощь, они бы не успели перестроиться для правильной атаки», — думал я, а вслух сказал:

— Бесспорно, последовав предложенному Сакманом плану, мы с легкостью разобьем этот отряд маргианцев. Но, что это нам даст, кроме дополнительной возможности проявить свою воинскую доблесть? — я оглядел всех. Они внимательно слушали, обратив на меня взгляды. Видимо, уже привыкли к тому, что у меня на предложенный ими план есть всегда свой. — Да, мы сможем их с легкостью одолеть. Но уцелевшая часть укроется в Маргуше и усилит их гарнизон. И что тогда? Вечно сидеть под стенами этого города? Мы итак здесь уже семь дней. Я вот, что думаю. Вонон не отправляет нам послов, чтобы предложить нам мир, а значит рассчитывает на генеральное сражение. В Маргуше укрылось больше двух туменов всадников и, сколько еще было в городе воинов, мы не знаем. Хотя не думаю, что много. Иначе бы они уже давно напали на нас. Сейчас с приходом армии из Ниссы их стало больше и так как в жилах дахов тоже течет кровь их предков кочевников, уверен, что не позднее чем через три дня они дадут нам бой.

Я сидел на вершине песчаного бархана и смотрел на Маргуш и лагерь парфянцев. Рядом сидел Тегын. Ко мне подошел Гай и, присев рядом, спросил:

— Ты уверен, что они выйдут так скоро за стены? В их лагере как будто все тихо, даже намека нет на подготовку к скорому бою. Зачем им рискованное сражение, тогда как твои кочевники не грабят и не убивают никого, ничего не разрушают, дальше на запад вглубь Маргианы не идут и не угрожают их столице.

— Уверен, — сказал я и в ответ на молчаливое сомнение Гая, продолжил:

— Ну ты же сам сказал, что мы никого не грабим и не убиваем. Так ведь обычно ведут себя кочевники? Да и не только кочевники, а любая армия вторжения. А здесь что происходит? Да, убили нескольких местных жителей и сожгли пару вил нечаянно. Ну насильничали немного над женами крестьян. А сейчас местные продолжают как ни в чем не бывало работать на своих полях, не обращая внимания на нас. Свободно торгуют с моими воинами. Даже дают за плату пользовать своих жен. И все недавно отобранное у них, им же постепенно и возвращается. Как думаешь: странно все это выглядит?

— Да, так не должно быть, когда армией вторжения командует обычный человек. А вообще это действительно странно. Запретить своим воинам получать заслуженную награду…

— Вот! Даже ты, зная меня, считаешь все это странным, — перебил я Гая. — А что думают обо всем этом парфяне?

— Не знаю, — ответил задумчиво Гай.

— А я вот знаю!

— Тебе твой Бог — Тенгри снова подсказал?

Я рассмеялся, а затем ответил:

— Нет. Шесть дней назад мне привели одного местного, который был крайне обижен парфянами. Говорил, что какой-то парфянский лучник ограбил его. Когда этот земледелец пожаловался его командиру, то тот вместо того, чтобы разобраться и наказать за беззаконие своего солдата, приказал отстегать жалобщика, его жену и детей продать в рабство, а дом сжечь. И вот он поведал, что есть скрытый проход в город, который он обещал показать.

— А почему ты не воспользовался этим? Ведь мы могли ночью пробраться в город, открыть ворота и, и-и-и… — не закончил свою мысль Гай.

— Вот, вот! Сильно похоже, да? И вот, что я подумал. Зачем убивать его, если можно использовать его с выгодой для нас. Я его поблагодарил, наградил даже и отпустил, ответив ему, что его помощь не нужна, так как через пятнадцать дней мы ждем сорок тысяч тохаров, которые помогут нам взять Маргуш. Еще я сказал ему, что города разрушать мы не будем, потому как собираемся присоединить всю Маргиану к Каганату гуннов. Ночью он из своей деревни направился в сторону города. Через час с Маргуша выехал всадник и направился на запад, откуда сегодня и пришли скорым маршем двадцать тысяч маргианцев.

— Так вот почему ты приказал не трогать тех, кто хочет войти и выйти тайком из Маргуша! — воскликнул с почти детским восторгом Гай и добавил, — ты заранее все предвидел! Теперь они должны разбить тебя, пока еще это возможно. А то после прихода еще сорока тысяч скифов твое превосходство будет подавляющим. И помощи им ждать неоткуда. На западе у них война с Римом, — засмеялся Гай.

— Вот только теперь надо подумать, как победить их с наименьшими для нас потерями, — ответил я.

— Каган, просыпайся.

Я открыл глаза. Надо мной было темное небо, хотя уже начинало светать. С обоих сторон стояли Иргек и Ирек.

Я привстал, опершись локтем в землю, и спросил:

— Что случилось? Рано же еще, даже не рассвело.

— Ворота Маргуша открылись.

«Ну началось», — подумал я, вскакивая. Рядом уже стоял в полном боевом облачении Тегын. Под узды он держал моего коня.

Молодец пацан. Всегда рядом, когда это нужно. Сильно привязался он ко мне. Хотя, что тут удивительного: после гибели его отца и матери я у него единственный брат, не считая Лошана. Но он в Согдиане, да и, как я заметил, не особо он испытывает братские чувства к своим двум младшим братьям. Жалко юнца, в девять лет лишиться родителей. Надо им поплотнее заняться.

Тегын, заметив, что я внимательно смотрю на него, смутился.

— Братишка, помоги мне одеть это, — сказал я ему, показывая на лежащие рядом мои доспехи.

Глаза Тегына блеснули, и он подошел ко мне, подобрав с земли кольчугу. Я посмотрел на него. Это был мальчишка, несмотря на его суровое выражение лица и то, что он был вооружен не хуже близнецов. У него были большие и голубые глаза, как у меня. Они смотрели на меня с той доверчивостью, как могут смотреть только дети на своих родителей. Мне стало его нестерпимо жаль, и я обнял его. Но вдруг неожиданно для меня Тегын заплакал. Заплакал навзрыд.