Чтение онлайн

– Ты мне своими разговорами надоел, - оборвал рассуждения незваного гостя Ахмед.
– Тебе чего надо? Зачем явился? Мешаешь мечтать!

– Ого! Ах ты, несчастный мечтатель! Ну, извини. Я тогда пойду к ребятам, развлекусь, не буду отвлекать. Думал музыку послушать, а у тебя одно "хала-бала" заунывное. Кстати, народ по какому поводу пьет?

– Точно не знаю, кажется, у кого-то из них второй сын родился. Жена телеграмму из России прислала. Вот гуляют, который день подряд.

– А до этого какая была причина пьянки?

– Развод с женой у капитана из пехоты.

– Он переживал или радовался?

– Кажется и то, и другое, - с сарказмом произнес Ахмед.
– А еще раньше звание обмывал Миронюк. А перед Миронюком, новую должность обмечал Лебедь. Ну, а на завтра намечены проводы в Афган медика - зубника.

– Все мероприятия расписаны на неделю вперед!
– усмехнулся Ромашкин. Ладно, лежи расслабляйся, млей от мыслей о теплой "ханум". Только руками расслабляться организму не помогай.

– Пошел к черту! Шайтан!
– возмутился Бекшимов, и быстро подтолкнув к двери Ромашкина, закрылся изнутри.

Посмеиваясь над страданиями туркмена, Никита побрел по коридору. Ромашкин, надеясь миновать пьяную компанию, прокрался тихонько вдоль стеночки к комнате Шмера. В ней стояла пронзительная тишина.

"Ну и слава богу!" - подумал Ромашкин.
– Полежу спокойно, подремлю.

Он толкнул ладонью дверь и очутился лицом к лицу с знакомым лейтенантом из пехоты Лебедем. Хотел было шагнуть назад, но было поздно. "Белый" (так его прозвали за белобрысость), крепко схватил одной рукой за запястье, другой за плечо и потянул в комнату.

– Куда? Ты чего дергаешься? Стоять! Сейчас будешь водку со мной пить! Все принимают участие, а он отлынивает!
– взвизгнул Белый.

Действительно, обычные собутыльники были в сборе, за исключением хозяина комнаты Шмера. На подоконнике восседал Власьев и с тоской вглядывался в ночную темноту. Хлюдов дремал сидя на кровати, зампотех Пелько сопел прикорнув на его плече. Миронюк лежал лицом на столе между тарелками и храпел, но никто не предпринимал попыток переложить его на другое, более подобающее место для командира роты.

– По какому случаю гуляем?
– спросил, высвобождая руки Ромашкин.

– Гуляцкий снова папой стал!
– кивнул в сторону валяющегося в сапогах на койке лейтенанта, Колчаков.
– Ноша сия оказалась тяжела. Сломался полчаса назад. Сейчас водку привезут, опять поднимем. Вернее сказать, попытаемся.

За окном послышался знакомый треск мотоциклетного двигателя.

– Едут! Едут родимые!
– взвизгнул Влас.

– Подъем, подъем! Хронь! Просыпайтесь! Алкоголики!
– разорался Белый и принялся расталкивать и тормошить спящих.
– Хватит спать! Водяру к парадному подъезду везут!

Миронюк открыл красные воспаленные глаза и уставился на Лебедя:

– Ты кто такой?

– Майор ты что очумел? Не узнал? Я Игорь Лебедь! Белый!

– А я думал ты "ворон черный"! Уйди прочь!
– махнул рукой Миронюк отгоняя прочь неприятное видение, и вновь захрапел.

Ромашкин осознав, что избежать этого мероприятия не удастся, предпочел за благо смириться с частичной утратой здоровья. В очередной раз.

За окном послышался звук падения мотоцикла.

– Упали!
– рассмеялся Влас, высовываясь по пояс в окно и комментируя происходящее.
– Шмякнулись!

– А водка?
– забеспокоился Белый.
– Водка не разбилась? Цела?

– Упал Шкребус и мотоцикл! К счастью, Шмер уже поднялся на ступеньки. Нам повезло!

Никита, любопытствуя высунулся в окошко. На щебне лежал Серега на левом боку придавленный "козлом". Он никак не мог высвободить ногу и громко матерился.

– Мишка! Твою мать! Помоги подняться!
– брюзжал неудачливый мотоциклист.

– Не могу! Видишь, руки заняты!
– ответил Шмер показывая на бутылки. Сейчас авоськи отнесу в комнату, вернусь и вызволю тебя из "плена".

– Шкреби ногами Шкребус! Фью-ю-ю!- заорал Белый, свешиваясь через подоконник, и засвистел как "Соловей-разбойник".

Шмер весело насвистывая, пошел по лестнице, а все грязные ругательства Шкребус направил на ротозеев в окошке.

– Ну хрен-ли, уставились. Помогите, кто-нибудь, мерзавцы! Водку жрать только горазды! Больше не поеду! Ходите пешком канальи!

Услышав эту угрозу, Белый сорвался с места и помчался выручать "благодетеля", увлекая за собой и Ромашкина.

– Пойдем! Поможешь! А то заявился водку лакать на дармовщинку! Польза какая-то от тебя должна быть?

– Я не навязывался, ты сам меня затащил в комнату, - обиделся Никита, но отправился на подмогу.

Шкребус по-прежнему валялся на земле но, уже не предпринимая никаких телодвижений. Он только хрипло дышал. Вдвоем удалось быстро освободить из мотоциклетного плена Глобуса, который, очнувшись от дремы, начал вновь возмущаться и брызгать слюной. Багровое лицо Сереги переполнилось гневом, а глаза налились кровью, как у быка на корриде, раздразненного тореадором. Шкребус обхватил обоих лейтенантов за плечи, и повис на них, с трудом перебирая ногами по лестнице.

Взводный был мертвецки пьян. И как только умудрился доехать? Наверное, на "Восходе" установлен авиационный автопилот. Но через полчаса, после пятого тоста Ромашкин и сам потерял ориентацию в пространстве и вскоре отключился. Темп оказался не посильным. Очнулся Никита от того что, кто-то тормошил его за плечо и громко орал, прямо в лицо. Ромашкин с трудом приподнял голову, и с трудом сконцентрировавшись, огляделся.

– Где я?
– пошевелил языком, превозмогая тошноту, лейтенант.

Женщина, толкавшая его, ответила:

– В Аддис-Абебе, эфиоптвою мать! Еще спроси, кто ты есть такой! Тогда ты - Патрис Лумумба!

– Врешь. В Аддис-Абебе, у эфиопов правит Менгисту Хайле Мариам.

– Ого, он еще что-то знает, понимает и соображает. Видать не совсем пропил мозги. Ну, раз очнулся, бегом отсюда!
– взвизгнула женщина.

Никита, наконец, догадался, что это была дежурная по общежитию.

– Чего тебе?
– махнул рукой перед глазами Ромашкин, пытаясь отогнать ее, словно дурной сон.