Чтение онлайн

Неделю батальон жил, выжидая, наконец, пришло предписание, всех стоящих за штатом офицеров, отправить в военкоматы республики. Затем проводили в Афганистан, на войну еще двоих: пришла очередь "декабриста" Лунева, и белогвардейца Колчакова.

– Э-э! Нет! Так дело не пойдет!
– наотрез отказались ехать туда смутьян Лунев.
– Мы не хотим, не только воевать, но и служить в вашей армии.

– А я решил жениться!
– неожиданно заявил Колчаков.

Оба ушли в глубокий запой, и их пришлось вылавливать с помощью патрулей. Командир полка бесновался, но долго ничего не мог поделать. Ребята отправились в штаб округа, а затем "белогвардейцы", "лучшие кадры дивизии", затерялись на войне. Гусаров развели в разные гарнизоны, разбили их дружный коллектив.

Взялись за воспитание Ромашкина, навалились политработники гурьбой, и день за днем прессинговали. Дружба со Шмером вышла боком. Уголовную статью подвести не получалось, откуда у Мишки граната, не знал никто, кроме Шкребуса, а тот помалкивал. Доставалось за низкую воинскую дисциплину в роте, за недостаточную воспитательную работу, за отсутствие работы с офицерами, и конечно, за личный моральный облик. Кое-что пронюхали, но не доказали: про "вертеп", про "грязевые ванны" в шинели, про кутеж в подземном озере, про новогоднее побоище, про Персидский поход... Что-что, а стук у замполита полка и доносы в особый отдел были налажены отлично. Все суммировалось, анализировалось, но лежало до поры до времени без применения. Но пришло время, и ушат грязи был, выплеснут на голову несчастного.

– Что мне с вами делать, лейтенант? Подскажите!
– настойчиво вопрошал замполит полка Бердымурадов.

– А какие есть варианты?
– осторожно спросил Ромашкин.

– Никаких!
– отрезал подполковник.
– Никаких для вас хороших вариантов у меня нет!

– Я так и думал, - вздохнул Никита.
– Уволите из армии?

– Нет, будете служить, но в другом гарнизоне!

– Так ведь я давно прошусь, в ДРА!

– Почему, кстати, вас называют Ромашкин? Вы алкаш?
– не слушая Никитины разглагольствования, поинтересовался замполит.
– Любитель водки? Нужно лечить в лечебно-трудовом профилактории?

– Никак нет! Я ее проклятую не люблю. Но в гарнизоне такой коллектив, что я просто выбился из сил отказываться. Фамилию перефразировали, фантазия бедная, их на рюмку тянет постоянно, вот и обозвали. Приклеилось, наследство от Шмера.

– Шмер! Слышать не желаю эту фамилию!
– рявкнул подполковник.
– И вашу тоже.

– А я и не навязываюсь. Между прочим, после училища ехал на войну, а кадровики, завернули к вам. Готов вновь отправиться в путь дорогу, прямо сейчас. Вы нас часто попрекаете службой в тылу, и чтоб восполнить и пробел в биографии, я готов уехать на войну. Тогда ни одна сволочь более не сможет ткнуть в глаза отсутствием боевого опыта.

Никита при этих словах пристально, с намеком посмотрел на начальника.

– К сожалению не можем. Полк исчерпал разнарядку на отправку в Афганистан. Думаю, мы с вами расстанемся по-другому. Поедете в пески, в барханы, варанов танками гонять!
– угрожающе пообещал Бердымурадов.

– Можете не пугать меня более песками. Я сейчас, прямо при вас, напишу раппорт на фронт. Желаю быть добровольцем и точка!

Никита демонстративно уселся за стол, попросил три листка и настрочил раппорт на три адреса: Главное политуправление, Министру обороны и в Политбюро ЦК КПСС. Бердымурадов схватился за сердце.

– Что вы творите! Прекратите балаган! Зачем в Политбюро? Не отвлекайте руководство партии своими мелкими проблемами. Что за мания величия? Почему вашей судьбой должно заниматься руководство страны? Никчемный вы человек!

– Не никчемнее других. От самого такого слышу!

– Да я тебя в асфальт закатаю! Растопчу! Из партии исключу! Уволю-ю-ю!!!
– Ну, товарищ подполковник! За что? Служу? Служу. На службу хожу? Хожу. Лично ко мне по службе претензии есть? Нет. Все эпизоды, что приведены в доносах, это проказы и приключения, во вне рабочее время. И криминала там никакого.

– А пересечение государственной границы!!!?

– Мой сапог ее не пересек. Это слухи! По контрольно следовой полосе мы не ходили, мы до нее не дошли! Увы! Из партии угрожаете исключить, так я в нее лишь год, как вступил. Меня воспитывать и учить необходимо. А вы уволить! Где ваша воспитательная деятельность? Одни упущения в работе с молодыми офицерами!

Замполит задохнулся от ярости, выпил два стакана минеральной воды, подышал под кондиционером и уже спокойным голосом продолжил:

– Действительно отправите письма в ЦК, или это фарс? Театр?

– Зачем я не позирую, я не шут. Можно попросить три конвертика?

– Только два!
– сказал, как отрезал подполковник.

Письмо в Политбюро ЦК он порвал, а остальные два вернул. Никита, как мог, постарался красиво подписать конверты. Обычно его корявый почерк было трудно разобрать. Нужен дешифровальщик, чтоб понять каракули.

– Пойду брошу в почтовый ящик?
– спросил лейтенант.
– Разрешите идти?

– Нет! Сидите!

Подполковник вызвал солдата - полкового почтальона, передал ему два письма и радостно ухмыльнулся.

– И вот еще что, - произнес, с угрозой, глядя на лейтенанта, подполковник.
– По чужим женам не ходить! Обещаю, осужу за аморалку, судом чести!

– Есть не ходить! Слушаюсь!
– усмехнулся лейтенант и приложил ладонь к фуражке.

Ромашкин, хотел, было сразу отправиться, к кому ни будь, в городок, нарушить приказ, но вскоре передумал. Зачем, итак гарнизон кипит страстями. Лейтенант сел в такси и отправился на почтамт, где отправил телеграмму в Россию, давней любовнице, еще в училище. Зачем лишние заморочки и скандалы?

Глава 27. Девушка, как последний подарок страждущему.

Рота закончила обучение, бойцов отправили в Афганистан, только взвод Ахмедки оставили доучиваться лишний месяц. Три взвода в роте готовили служить механиками на танки, а четвертый для самоходок. Но этих самоходных орудий, не было не только в полку, но и во всей дивизии. Поэтому взвод Ахмеда бросали то на работу, то на уборку овощей, то на стройку. Обычно утром взвод топал пешком к учебному месту, а после обеда, комбат, раздавал бойцов на работы. Порой очередь из местных жителей, желающих купить дешевую раб силу, стояла в несколько рядов, и Алсынбабаев продавал практически весь взвод. Тогда Ромашкин и Ахмедка торопились к пивной и расслаблялись кислой теплой дрянью, называемой "Жигулевское пиво".

В этот день они с утра отправились на учебное место, в центр танкодрома, стоял ржавый корпус САУ времен Отечественной войны. Борта его проржавели до сквозных дыр, двигатель отсутствовал, катков оставалось ровно половина, а траков не было вовсе. Все, что можно сломать внутри башни, давным-давно сломали. Офицеры присели в тень по левому борту, а солдаты приступили к вождению: "пешим по танковому". Встали в цепочку и отправились по маршруту выполнения упражнения вождения.

Не успели они преодолеть первое препятствие, как к ним на всех парах примчался на "Урале" зампотех батальона. Майор Антонюк, сияя багрово-красной рожей, подбежал к офицерам и выпалил: