Чтение онлайн

— Всегда готовы! — послышался нестройный ответ.

— Отстаешь, Чиримия! — сердито сказал Бардгуния. — Плохо! — И снова выкрикнул приветствие: — Будь готов!

— Всегда готовы!

Чиримия все еще не попадал в лад, но Бардгуния перестал им заниматься. Он оглядел своих братьев, всех по очереди, каждому заглянул в глаза. Нынче Бардгуния был почему-то особенно требователен и суров, — похоже, что он нарочно старается нагнать страху на малышей. Он обращается с ними так, как будто урок гимнастики вовсе не был игрой. Братьям передалось на строение Бардгунии; они из кожи лезли вон, исполняя его приказания.

Бардгуния стал перед строем.

— Чиримия! — окликнул он меньшого. — Иди-ка сюда!

— Зачем? — спросил Чиримия, позабыв, что он в строю.

Бардгуния обратился непосредственно к нему, и это сбило мальчугана с толку. Но он тотчас вспомнил, что в строю разговаривать не полагается, и, прикрыв рот рукою, вперевалку направился к командиру.

— Стань вон там, — приказал Бардгуния, остановив его на полдороге.

Чиримия вытянулся и застыл.

— А ну-ка: если ты молодец, сорви мандарин и подай мне, — : сказал Бардгуния. — Все равно, с какого дерева… Живее!

Чиримия подошел к ближайшему дерезу и поднял вверх рожицу. Не добраться ему до мандаринов — высоко!..

Убедившись в том, что задача ему не по силам, Чиримия сунул палец в рот и задумался.

— Чиримия никак не достанет, — заметил Гутуния, старший из братьев. Он вытаращил глазенки и всем своим видом выражал готовность немедленно выполнить задание. Чиримия оскорбился, услыхав замечание брата. Он бросился к самому низенькому деревцу и протянул руки к ближайшей ветке. Нет, высоко! Малыш все еще не хотел примириться с неудачей. Он переходил от дерева к дереву, но результаты оказались столь же неутешительными.

— Ступай на место! — крикнул Бардгуния.

Утирая кулачонками слезы и всхлипывая, возвратился Чиримия в строй.

— Теперь ты, Кучуния! — сказал Бардгуния, обращаясь к следующему по старшинству.

Кучуния обошел деревья, но тоже ничего не добился. Он мужественно возвратился на место, не пролив ни слезинки! — Твой черед, Китуния!

Китунии не удалось дотянуться до плодов, росших на двух ближайших деревьях. Он подошел к третьему, пригнул ветку. Но едва он дотянулся до плода и нацелился, чтобы сорвать его, Бардгуния отменил свое распоряжение.

— Я вижу, — сказал он, — ты можешь это сделать… Встань-ка тут, в сторонке…

Когда очередь дошла до Гутунии, выяснилось, что он свободно может сорвать плоды с любого дерева.

Бардгуния и на этот раз запретил рвать мандарины и поставил Гутунию рядом с Китунией. Затем снова раздалось:

— Смирно!

Когда ребята подтянулись, Бардгуния ястребом налетел на стоявших рядом Гутунию и Китунию, схватил Гутунию за пионерский галстук и в упор спросил:

— Ты знаешь, товарищ, что означает этот галстук?

— Знаю, товарищ командир, — живо отозвался Гутуния, который уже кое-чему научился в школьном пионерском отряде.

— Знаешь, что пионер не должен врать? Бардгуния пристально посмотрел брату в глаза.

— Знаю! — твердо ответил Гутуния.

— Знаешь? Так говори: трогал зрелые мандарины? Это ты сорвал их и съел?

На лицах братьев отразилось крайнее изумление. Они уставились, разинув рты, на своего командира. Гутуния точно язык проглотил от растерянности.

«Вот он! Нашел наконец вора!» — подумал с удовлетворением Бардгуния. Он еще более свирепо и настойчиво повторил свой вопрос:

— Рвал мандарины? Признавайся! Немедленно!

— Не рвал! — ответил Гутуния, обращая к брату недоумевающее лицо.

— Врешь!

— Не вру.

— А я говорю: врешь…

— Нет!

Бардгуния рассвирепел:

— Снимай галстук! Ты недостоин его носить!

Он сунул прут под мышку и обеими руками вцепился в галстук. Однако Гутуния не вынес нанесенного ему оскорбления.

— Пусти! — взвизгнул он, рванулся что было сил и, выскользнув вместе с галстуком из рук Бардгунии, опрометью кинулся бежать. Стой! — крикнул Бардгуния, но мальчик мчался не останавливаясь.

Бардгуния принялся за второго преступника. Заметив, что и тот готов обратиться в бегство, Бардгуния, не раздумывая долго, схватил его за ухо:

— Трогал мандарины?

— Нет, ей-богу!

— Сколько раз твердил я тебе, чтоб не смел божиться… Говори!

— Не трогал!

Китуния заревел благим матом:

— Кто же?

— Не знаю.

— Знаешь…

— Не зна-ю-у-у…

— Говори, не то…

Гвади из-за угла дома наблюдал эту сцену. Он наслаждался до тех пор, пока события не приняли серьезный оборот. Когда Бардгуния приказал братьям рвать мандарины, Гвади не сразу понял, в чем тут секрет. «Прыжкам, что ли, обучать их вздумал…»

Но вот Бардгуния спросил напрямки, и Гвади уразумел смысл и цель игры, затеянной старшим сыном под сенью мандариновых деревьев. Гвади был поражен.

«Вот собачий сын! Из него человек выйдет! — воскликнул он про себя. — И придумал же! Какие приемы! Где он набрался всего этого?»

Когда же Бардгуния в негодовании своем вцепился в ухо ни в чем не повинного Китунии и, очевидно, не собирался удовлетвориться одним только ухом, Гвади стало не по себе. Он встал, перешагнул канавку и направился к детям, как будто только что возвратился домой.

— Ay, ay, что тут у вас случилось, сынок? — крикнул он старшему сыну, торопясь выручить Китунию из беды. — Ты же большой, а он — маленький. Неужели не жалко? Отпусти его, чириме…

— Не отпущу! Он — вор! Он и Гутуния украли мандарины, бабайя… Все, сколько их поспело, сожрали. У меня соревнование с Гио, у кого раньше поспеют. Теперь Гио выиграет. А я что? Все это они, они наделали. Не пущу! Пускай признаются, по крайней мере в другой раз не тронут, — горько жаловался Бардгуния отцу. — Ты уж лучше мне поручи это дело: от бабайи они не станут скрывать, если набедокурили, — сказал Гвади сыну, и тому пришлось отпустить ухо брата.

Гвади, тихонько отстранив Бардгунию, притянул к себе плачущего Китунию.

— Не плачь, сынок! — сказал он, гладя его по голове. — Бардгуния хотел только попугать тебя…

Почуяв ласку в голосе отца, Китуния заревел еще громче.

— Больно? Покажи, где болит?

Гвади наклонился и подул на больное место.

— Ну, вот и не больно. Правда? Так всегда, когда бабайя погладит. Видишь, как быстро прошло…

Он присел на корточки рядом с Китунией и заглянул ему в глаза.

— Посмотри мне в глаза, сынок… Так, молодец, перестал плакать. Ты у меня герой! Не надо, милый! Не плачь, мой хороший!