Чтение онлайн

Гоча обернулся к дверям комнатки, в которой обитала Найя, и крикнул:

— Эй, слышишь, девушка! Время ужинать, иди-ка сюда…

Никто не ответил. Гоча кинулся к двери и с налету распахнул ее. В комнате горела лампочка. Найи не было и в помине.

И вдруг за спиною Гочи раздался голос Тасия:

— Нет ее, нет, нет! Ну вот, сказала… Чего тебе еще? — выпалила она совершенно не свойственной ей скороговоркой.

Пораженный еще одной неожиданностью, Гоча двинулся обратно к очагу, а Тасия, протянув к нему руки, склонила набок голову и устремила на мужа взгляд, говоривший ему отчетливо и беспощадно: «Вот видишь, какая беда стряслась над твоей головою! Все это правда, и от правды этой никуда не спрячешься. Что посеял, то и пожнешь!..»

— Куда девала дочь? — крикнул Гоча.

Но Тасия на этот раз не отступила.

— А ты вообразил, что она ждать будет? Ты же собирался ее бить? Ушла. Нет ее. У меня язык отнялся, ноги не носят, боюсь тебе сказать, и за нее страшно… Как мне знать, куда ушла? Жду, вот-вот откроется дверь, и войдет. И на плетень гляжу и на ворота, а ее нет как нет. Потому и ужинать не давала. Все равно не дождемся… Эх, кабы не толкушка, а сама я в огонь свалилась, сгорела бы, и конец мученью моему! — причитала она, смешивая укоры со стонами и вздохами.

— Когда она ушла? — глухо спросил Гоча.

Тасия продолжала, не слушая:

— Еще поколотит, подумала. Перед теткой стыдно. Взрослая девушка — и бить себя позволяет! Как не уйти? Ведь не цепью привязана.

И вдруг Тасия надулась, как индюк, выставила вперед грудь и, взмахнув рукой, захрипела басом, передразнивая Гочу: «Выходи, девка! Сейчас же! Убью, если не выйдешь!»

Опустив руку, подбоченилась и уже совершенно откровенно обрушилась на мужа:

— Кто орал на нее — ты или я? Или, думаешь, голосок у тебя тоненький, соседям не слышно? А Гвади, думаешь, зря вдруг у ворот оказался, не подслушивал с самого начала? У Гвади, сам знаешь, язык острый да длинный… Вот и ушла дочь-то наша. Горе мне, горе! Чего только не передумала за это время несчастная моя головушка! Как бы дочка от обиды в воду не кинулась! Может, и похуже что случилось, а я ничего не знаю. Может, и вовсе покинула нас? Ушла к кому-нибудь, только бы с нами не жить? Она же взрослая, сама себе госпожа.

Возмущение жены и необычное ее многословие поразили Гочу не меньше, чем побег дочери. Много лет прожили они под одним кровом, и вот, всегда покорная и сдержанная, Тасия вдруг заговорила так непочтительно…

Гоча недоуменно глядел на нее и после каждой ее укоризненной фразы повторял про себя: «Что плетет баба?»

Но сильнее всего подействовали на Гочу заключительные слова ее речи: «Может, и вовсе покинула нас. Ушла к кому-нибудь…»

Почему взбрело ей в голову, будто Найя ушла к кому-то? Почему мысли ее побежали именно по этой дорожке? Почему не подумала она, что Найя, может быть, на собрании и придет попозже? Так бывало не раз, чуть ли не каждый день, и гораздо разумнее со стороны Тасии было бы высказать такое предположение.

«Баба что-то знает и не решается сказать, не иначе, — подумал Гоча. — Если не знает, почему плачет, почему сама не своя?»

Все это казалось Гоче подозрительным.

Он перебрал в памяти события минувшего дня, и подозрения его усилились.

В самом деле, все поведение Найи, каждый ее шаг предвещал именно такой конец.

Гоча точно по пальцам пересчитал, перебрал поступки и слова дочери, направленные против него: во время ссоры с колхозниками она стояла плечом к плечу с этим Бигвой, а к отцу и подойти не хотела; швырнула родителям в лицо подарок, поднесенный ей Арчилом Пория; перечила отцу, не посчиталась с его приказанием и не подняла с земли подарок…

«И как же она посмела!» — горестно подумал он, вспомнив последний ее проступок.

Так, так!.. Но и его, Гочу, точно кто-то околдовал, он все это снес, как будто даже простил дочь, и вышло, что она своего добилась, ни в чем не уступила!

Виноват Гвади, этот Нацаркекия: он пригнал буйволицу в самом начале ссоры, когда Гоча еще не успел расправиться как следует с непокорной дочерью. Увидав, что дерзость сошла с рук, она и вовсе разнуздалась. И вот какая беда обрушилась на Гочу!

Почему бы своевольной дочери и в самом деле не уйти к Бигве? Что в этом невероятного? Вот как отплатила неблагодарная отцу и своей семье за все добро, какое от них видела…

Это предположение казалось Гоче тем более правдоподобным, что последнее время и сам он в душе побаивался как раз того, что сейчас открыто высказала Тасия.

Если Гоча до сих пор не поддавался своим опасениям, то только потому, что он был твердо уверен в покорности дочери: «Не посмеет ослушаться».

Сейчас он почувствовал, что эта уверенность поколебалась.

«Скажем, осмелилась, ушла к кому-нибудь, — что тогда? Да, что тогда делать, как поступить?»

Вникнув хорошенько во все обстоятельства, он понял, что у него только один исход: примириться с судьбою.

И вдруг он обомлел. Как? Он, Гоча, стоит, точно истукан, среди комнаты в такую решительную минуту?! Вместо того чтобы действовать, поднять на ноги, пока не поздно, все село, отыскать своенравную дочь, где бы она ни была, притащить ее домой, он о чем-то раздумывает, копается в каких-то подозрениях?!

Гоча встряхнулся, расправил плечи, сорвал с гвоздя бурку и двинулся к выходу.

Тасия заволновалась.

— Ты куда? — крикнула она, срываясь со скамеечки, точь-в-точь наседка, слетевшая с гнезда.

Но Гоча с грохотом захлопнул за собою дверь.

Тасия понимала, что нельзя отпускать мужа одного. Она волчком завертелась вокруг очага, бестолково хватаясь за первые попавшиеся предметы. Наконец мысли ее прояснились, она сообразила, что надо делать. Прежде всего вытащила из очага горящие поленья, приглушила огонь, подобрала толкушку и положила ее на полку. Подняла повыше крюк с котелком, чтобы не пригорело гоми. Огляделась по сторонам: все ли в порядке, не грозит ли что опасностью дому… И только тогда схватила со скамейки платок, накинула его на голову и устремилась за мужем.

В небе ярко мерцали звезды, и безлунная ночь не была темна.

Тасия вышла за ворота, огляделась: Гоча был уже на шоссе и шагал так размашисто, что Тасия сразу же потеряла надежду догнать его. Но все же двинулась за ним, не отрывая глаз от маячившей далеко впереди фигуры: вдруг скроется в ночной тьме, — что тогда?

Тем временем Гоча свернул с шоссе, срезая прямиком его извилины, и пошел вверх по тропинке, — тропинка эта упиралась в уличку, ведущую к той части села, где жили многочисленные носители фамилии Бигва.

Тасия затрепетала: Гоча, конечно, ворвется к. Гере и осрамит всю семью.

Позвать его, остановить? Страшно. Надо спешить. Тасия побежала что было сил.

Подъем остался позади. Она замешкалась на тропе, а Гоча уже шагал по уличке.

Тасию точно осенило: тут совсем поблизости тупик, в котором живет ее золовка Саломе. Быть может, Гоча направляется к сестре? И она напрасно тревожится?

Однако Гоча и не подумал завернуть в тупичок. Та-оия, потеряв последнюю надежду на мирный исход, крикнула: