Чтение онлайн

– Даже ветераны Наполеоновской гвардии вряд ли могли бы сделать лучше, как ты думаешь?

– Да уж куда лучше, Этьен, – согласился Доминик налегая на шест. Он внимательно следил за дамбой, пытаясь рассмотреть где англичане, однако, в тумане ничего нельзя было рассмотреть.

– Может ты когда-нибудь замолвишь за меня словечко, чтобы меня тоже приняли в армию. У меня отличные данные: невообразимая храбрость и сила льва. Ведь, кажется, нет никаких препятствий для меня, чтобы стать гвардейцем, а?

Несмотря на всю серьезность момента, Доминик не смог скрыть своей улыбки.

– Есть одна проблема, Этьен.

– А что такое?

– Рост. Ты должен быть ростом не меньше шести футов.

Шартье расстроенный присел на корточки и в отчаянии уставился в туман. Наконец он безнадежно произнес:

– Но мне же не хватает целых двадцать дюймов… И я все-таки сражался хорошо, правда?

– Угу, еще как! Если бы только император знал, какого солдата он потерял!

Доминик Юкс пристально всматривался в раскинувшуюся перед ним равнину. Он, Сент Джон, Ренато Белуши и еще десять человек бывших пиратов, молча стояли возле покрытых утренней влагой мерцающих орудий. Инстинкт подсказывал Доминику, что этим утром англичане будут бороться до конца и не отступят.

– Эти пожиратели овсянки сегодня хотят крови, – прошептал Ренато Белуши. – Ну что ж, пора с ними посчитаться.

– Боишься? – спросил тихо Доминик.

– Боятся трусы, а твой дядюшка никогда не боялся за свою жизнь. Ого, это еще что такое?

– Черт подери! – Доминик увидел, что на батарею скользнула Лаура одетая в мужское платье с длинным ружьем. – Немедленно возвращайся назад, – приказал он ей.

– Нет, я пришла помогать.

– Уходи, кому сказал!

– Думаешь оттого, что я уйду, рассеется туман? – спросила девушка. Не дожидаясь ответа, задала новый вопрос. – А как ты считаешь, где сейчас англичане? Наверное, ярдах в десяти от нас?

– Я думаю, что сейчас перегну тебя через колено и выбью из твоей задницы все твое упрямство.

Лаура с вызовом вздернула голову, однако, сказала по возможности нежным голосом:

– А тогда мой храбрый папа снимет с тебя, дорогой, скальп.

– Твоему храброму папе сейчас не до этого. Он на шестой батарее таскает ведра с водой.

– Тогда я буду таскать вот это ведро. Я отказываюсь быть единственным членом семьи, который отсиживается в тылу. – Лаура быстро привстала на цыпочки и чмокнула Доминика в нос. Сзади послышался добродушный смешок и подошедший Ренато Белуши взял у девушки из рук ружье.

– Мадемуазель, у нас тут сегодня будут настоящие цели и ружья у которых есть кремни.

Девушка отобрала свое оружие и продемонстрировала всем его затвор.

– На, посмотри. Видишь? Кремень. Я его купила сегодня у Жана Лаффита, а вот тут, – она показала на кожаный мешочек, висящий у нее на поясе, – здесь у меня порох и пули.

Доминик наклонился пониже над мешком и присвистнул.

– Это самые необычные пули, которые я когда-нибудь видел.

Девушка попыталась закрыть мешочек, но Сент Джон склонился к Доминику и, потянув за веревку, развязал ее. Отталкивая одной рукой Лауру, бухгалтер заглянул внутрь. В ту же секунду плечи мужчины начали содрогаться от смеха. Вокруг них стали собираться солдаты батареи.

– Что у нее там, Сент Джон? – спросил Доминик, – кажется подгоревший картофель?

Сент Джон вытащил из кожаного мешочка дюжину блестящих цветных шариков и произнес:

– Мраморные бусинки.

Мужчины расхохотались, Лаура, стараясь сохранить серьезность, начала сгребать бусы обратно в мешочек. Доминик поднял одну бусину, которую она просмотрела и ловко запустил ее девушке за воротник. Взвизгнув, Лаура бросила в него целую пригоршню камушков. Он отшатнулся, а артиллеристы весело расхохотались.

– Мадемуазель, вы именно такая француженка, каких я люблю всем сердцем, – весело прокричал Ренато, вытирая выступившие от смеха слезы. – Вот уж кого я с радостью назову своей племянницей, пусть ваш будущий муж смотрит за вами получше, иначе я утащу вас к себе на корабль и уплыву. Вы у меня будете главным артиллеристом.

– Я с такой старой крысой ее ни за что не отпущу, – засмеялся Доминик, схватив Лауру раньше, чем ей удалось ударить его. – Ее с тобой нельзя отпускать даже, несмотря на опасность, которой она тут подвергается.

Ренато снова рассмеялся и довольно затянулся сигарой.

– Ну, может мой племянник будет слишком высовываться, когда англичане пойдут в атаку, и тогда эти парни помогут мне избавиться от опасного соперника.

– Дурацкий юмор, мадемуазель Лаура, – добродушно сказал Сент Джон. – Вам не слушать месье Белуши. Он думать, что он сильно смешной.

Ренато довольно усмехнулся и, не считая необходимым отвечать, глубоко затянулся сигарой.

Лаура вцепилась в руку Доминика и крепко ее сжала.

– Ты ведь этого не сделаешь, Доминик, правда? Ты будешь осторожен?

– Более чем обычно, особенно теперь, когда ты здесь. – Доминик нежно погладил лицо девушки, – но я не смогу ловить ядра руками, поэтому, девочка моя, постарайся сама не высовываться. Да, и вот еще что, Лаура…

– Что?

– Не стреляй из своего ружья. Эти чертовы бусинки могут искрошить все твое лицо, когда разорвутся прямо в дуле ружья. Позволь уж нам стрелять из пушек.

– Ладно. Но если все-таки англичане заберутся на вал, я тогда буду бить их тем, что попадется под руку.

– Решено. И еще.

Лаура с подозрением посмотрела на него, зная что он не оставил мысль отправить ее назад, а мужчина улыбнулся и сказал:

– Я люблю тебя.

Она глубоко вздохнула и коснувшись пальцем его лица, прошептала:

– Тогда останься сегодня живым… пожалуйста.

– Ну конечно, нам с тобой нужно еще тысячу лет быть вместе, – Доминик наклонился к девушке и поцеловал ее.

Артиллеристы отвернулись, желая дать влюбленным хоть немного побыть вдвоем.

Туман стал очень быстро редеть, и американцы с волнением стали всматриваться в боевые порядки противника. Вдоль линии обороны помчался на коне генерал Джексон, подбадривая своих солдат и остановившись возле третьей батареи, прокричал:

– Кошки драные! Их тут не меньше шести тысяч, откуда они тут все взялись?

Рядом с командующим ехал на лошади Жан Лаффит. Джексон сделал его одним из главных своих советников отчасти потому, что Жан знал местность, как свои пять пальцев, а отчасти потому, что не хотел выпускать пирата из виду. Сделав какие-то пометки на грифельной доске, лежавшей в переметной суме, Жан наклонился к генералу и что-то сказал.

Прямо перед оборонительным валом разорвалась сигнальная ракета, и редеющий туман вспыхнул мириадами ярких блесток.