Чтение онлайн

Ник надел штопанные во всех местах тёмно-зелёные брезентовые штаны, низкие резиновые сапоги и геологическую штормовку, пропитанную антикомариным составом. Запихал в нагрудный карман штормовки мятую пачку «Беломора» и коробок со спичками, взял в правую ладонь ручку большой плетёной корзины (сам плёл!), на дне которой уже лежал любимый нож — короткий, с тонким и острым лезвием. Другой рукой прихватил со стола белую эмалированную миску с крупно-нарезанными кусками говяжьей печени и, распахнув дверь ногой, вышел на высокое крыльцо.

Тонкая ало-розовая нитка ранней утренней зари робко теплилась на востоке. Светло-тусклые звёзды, прощая всем и вся, нежно умирали на западной части небосклона. Было прохладно, но не холодно: плюс шесть-семь градусов, при полном отсутствии ветра.

Миаль заполошно кинулся навстречу, нетерпеливо замахал лохматым хвостом, даже пару раз тоненько взвизгнул — совершенно по-щенячьи.

— Ешь, ешь, бродяга — поставив миску на нижнюю ступеньку крыльца, предложил Ник. — А, вот, с собой не возьму сегодня, извини.

Пёс, жадно, но с чувством собственного достоинства жуя-глотая куски печёнки, посматривал на хозяина с явным неодобрением.

— Ну, извини, брат хвостатый, ещё раз. Сегодня я хочу в одиночестве побродить по лесу, поразмышлять, помечтать немного в осенней тишине…. Почему? Не знаю, честное слово. Совершенно дурацкое ощущение: будто бы попрощаться мне надо — с кем-то, или же с чем-то…

Жёлтые и красные листья под ногами, жёлтые и красные листья на плечах, жёлтые и красные листья — в полупустой корзине…

В тот день с грибами было откровенно негусто: четыре средних подосиновика с тёмно-бордовыми шляпками, три больших белых — но крепких, без червоточин, несколько светло-рыжих моховиков, да два десятка подберёзовиков-черноголовиков. Обычный поздне-осенний набор. Где-то даже классический. А на обратной дороге ему встретился старый берёзовый пенёк, густо облепленный жёлто-коричневыми опятами. Собрал и их, мол, пригодятся в хозяйстве…

Ник вернулся на дачу, почистил грибы и, выбросив очистки в деревянный ящик для компоста, закурил, решая для себя: — «Все грибы зажарить? Или часть, всё же, засушить? Или же — замариновать? А может, после завершения всех этих важных дел, и баньку протопить? Выпить после бани немного — стаканчик другой — самодельного яблочного вина, чуть-чуть «укреплённого» чистым медицинским спиртом? Натуральный португальский портвейн, право, для тех, кто понимает, конечно.… Почему бы, собственно, и нет? Можно и протопить…».

Впрочем, баню можно было и отложить на день-другой. Завтра должны были приехать его дочка с внуком. Два года назад Татьяна вышла замуж. За Олега Ануфриева, сына покойного генерал-лейтенанта Ануфриева. Олег, он парень хороший, тоже в славных Рядах состоит — тридцать пять лет, а уже майор. А майор ГРУ, как общеизвестно, это то же самое, что и обычный общевойсковой полковник. Нормальная карьера получается у парня. Внук, опять же, здоровым родился. Тимофеем назвали, в смысле — Тимохой, Тимом. Четыре килограмма двести пятьдесят грамм, это вам ни хухры-мухры.

«Странно, всё же, ощущать себя дедом», — прокомментировал насмешливый внутренний голос. — «Особенно — дедом из Будущего…».

Чем меньше времени оставалось до наступления 1980-го года, тем Ника всё настойчивее одолевали неприятные сомнения: — «А что, собственно, произойдёт семнадцатого июля 1980-го года, а?».

В этот день, на раннем рассвете, он должен был родиться. А если до этого момента он ещё не умрёт? Что же тогда будет, а? Интересное кино. Два Николая Андреевича Иванова (он же, на самом деле, Николай, а не Никита), которые — суть одно, будут существовать на нашей планете одновременно? Параллельно, так сказать? А этот «тот Иванов» в ноябре недоброго 2007-го года прыгнет с парашютом и попадёт в 1937-ой год? И всё, блин горелый, завертится заново? Мол: — «На колу мочало — начинай сначала…»? Это, что же, «Временная петля Мёбиуса»?

Ник делился этими своими подозрениями-сомнениями с Мессингом, но тот лишь многозначительно улыбался и упрямо молчал: трудно что-либо умного сказать, когда лежишь одновременно под тремя капельницами…

В доме настойчиво и активно затренькал телефон: судя по тональности звонка, тот, который упорно молчал — с момента выхода полковника Иванова на заслуженную пенсию.

Успокаивающе потрепав Миаля по мохнатой холке, Ник через сени прошёл в горницу, рачительно прикрыл за собой дверь (тепло из дома поздней осенью ни в коем случае выпускать нельзя), аккуратно поднял с рычажков чёрную телефонную трубку и, стараясь не думать о плохом, поднёс её к уху.

— Здравствуй, дачник, — тепло прошелестел в трубке приметный голос Петра Ивашутина, бессменного начальника ГРУ ГШ. До прихода Петра Ивановича на этой должности «сидели» года по два-три, не больше. А генерал Ивашутин, заступивший на этот пост в 1963-ем году, был намерен, судя по всему, удерживать занятые рубежи до самой смерти. Или почти до самой…

«Как-то всё это несправедливо», — заявил прямолинейный и слегка завистливый внутренний голос. — «Пётр Иванович на целый год старше тебя, братец, а до сих пор — в обойме. А ты — уже заслуженный и бесполезный пенсионер. У него, правда, стольких ран и контузий — всяких, разных и разнообразных — не имеется в наличие. Но, всё равно, обидно…. И «генерала», братец, тебе так и не дали. Словно бы изъян какой обнаружили…. Или же это осторожный товарищ Мессинг так распорядился? Кто знает…».

— Здравия желаю, товарищ генерал! — бодро откликнулся Ник. — А может, извините, уже — маршал?

— Нет-нет, только генерал, — глухо хохотнул Ивашутин. — Не предусмотрены в нашей с тобой славной Конторе маршальские звания. Сам подумай, к чему такие роскошества могут привести. Весь Мир, так его и растак, вздрогнет…. Ладно, давай сразу перейдём к серьёзному делу, оставив всякое нездоровое словоблудие в покое. Согласен? Вот, так-то…. Не сможешь завтра подъехать ко мне? Часам к одиннадцати? Нет, ничего такого. Просто — небольшая просьба к тебе будет. Копеечная, если вдуматься. Плюсом — дело интересное. Ну, и по финансам, опять же. Короче говоря, завтра с утра я за тобой машину отправлю…. Кстати, тебе, на мой генеральский взгляд, всё это будет весьма полезно. Сколько можно — огородом, рыбалкой и грибами заниматься? Так можно, ненароком, и всю квалификацию растерять. Встряхнёшься немного, старина. Бурную молодость вспомнишь. Оно завсегда помогает, по себе знаю…

Неприметный особнячок на окраине Москвы: трёхэтажный, приземистый, с «пупырчатыми» тёмно-серыми стенами. Только, вот, все оконные рамы в этом доме были остеклены толстыми пуленепробиваемыми стёклами, да и двери были совсем непростые: бронированные, но обшитые с двух сторон скромной осиновой вагонкой.

Ник по традиционной красно-бордовой дорожке, покрытой незамысловатыми узорами, прошёл в приёмную, коротко кивнул головой знакомому адъютанту и мельком взглянул на неизвестного ему грузного штатского гражданина, вольготно развалившегося на широком кожаном диване.

— Проходите, товарищ полковник, — благожелательно кивнул головой адъютант, носивший майорские погоны. — Пётр Иванович ждёт вас.

Генерал встал из-за стола, вышел Нику на встречу, крепко пожал руку, слегка приобнял за плечи, коротко заглянул в глаза, а после этого резюмировал:

— Хорошо выглядишь, Никита Андреевич. Вот, что значит свежий загородный воздух и регулярные пешие прогулки. Завидую я тебе — белой завистью. Давно уже мечтаю тоже мирным дачником заделаться, да как-то всё не складывается. То одно, то другое.… Да, ты присаживайся, присаживайся, в ногах, как известно, правды нет…