Чтение онлайн

На баке во время швартовки 

С рассветом "Красный Кавказ" предстал перед изумленными феодосийцами в каком-то поистине фантастическом виде. Лед, искрившийся на солнце, покрывал весь крейсер от клотиков до палубы. Фалы, стволы орудий, леера, решетки вентиляторов, кнехты, задрайки, блоки, ажурные стрелы - все обледенело! С реев, мостиков, надстроек свисали длинные голубоватые сосульки. На крышах башен образовались толстые прозрачные шапки.

Выглядело все это красиво, но для нас и доставленных нами зенитчиков было не особенно приятно. Погруженные прямо на палубу пушки, автомашины, тягачи и ящики со снарядами будто срослись с кораблем. Их приходилось вырубать изо льда и обдирать ломами. Несмотря на наше предупреждение, водители автомашин и тягачей недосмотрели - вода в радиаторах замерзла, моторы не заводились. А ведь мы рассчитывали, что вся эта техника подойдет под стрелу своим ходом. Теперь машины приходилось катить вручную. Работа тяжелая и канительная. Особенно трудно пришлось с тракторами. Они весили по тринадцати тонн. И как ни бились краснофлотцы, тягачи стояли на месте.

А солнце поднималось все выше. В небе - ни облачка. Идеальная погода для вражеской авиации. Никто не сомневался, что фашисты не замедлят воспользоваться этим. Первыми пришли разведчики. Два самолета осмотрели порт с большой высоты, вне досягаемости зенитного огня, и, конечно, же донесли на свою базу о нашем появлении здесь. Следовало срочно завершить разгрузку.

Старший помощник приказал направить к грузам всех свободных от вахты краснофлотцев. Ящики со снарядами на руках подносили к сходне и спускали на стенку юзом. Главный боцман мичман Суханов основал мощные тали и с их помощью удалось наконец стронуть с места тягачи. Люди работали, сбросив шинели. Палуба быстро освобождалась от грузов. Вот уже последняя зенитная пушка, поднятая стрелой, закачалась над стенкой. Еще несколько минут - и мы свободны.

Но с правого борта, со стороны берега, появились уже шесть пикирующих бомбардировщиков. Самолеты, летевшие до того гуськом, разделились, изготовились к атаке со всех сторон и с высоты около трех тысяч метров вошли в крутое пике. Воздух наполнился треском зенитных пулеметов и батареи автоматов лейтенанта Дворникова. Гулкие удары спаренных 100-мм зенитных пушек батареи лейтенанта Машенина сливались с взрывами бомб.

Отогнанные ливнем свинца, пикировщики предприняли повторный заход. Один из вражеских пилотов решил, как видно, пикировать до предельно малой высоты. Было хорошо заметно, как от самолета отделилась крупная бомба. И в тот же момент "юнкере" загорелся.

Бомба упала между стенкой и кормой "Красного Кавказа". Она взорвалась на расстоянии не более двух метров от крейсера. Чудовищной силы взрыв подбросил корабль. Он накренился на левый борт, и вся палуба по диагонали от кормы до носа на несколько секунд сильно перекосилась. Лейтенанта Гойлова спружинившей палубой выбросило на мол.

Взрыв и перекос палубы наделали много бед. С фундаментов сорвало некоторые 100-миллиметровые пушки. Повредило различные механизмы и приборы. Меня ударило об ограждение мостика, и я потерял сознание. Очнувшись, услышал два мощных взрыва с левого борта. Это приблизительно на уровне миделя и ближе к носу упали еще две тяжелые авиа бомбы.

В гуле канонады различалось, что стреляют уже не все наши зенитные пушки. Из тех, что сорвало с фундаментов, вести огонь было невозможно. А фашистские самолеты с остервенением снова и снова бросались на крейсер. Через несколько секунд задымил и вспыхнул второй пикировщик. Но один все же прорвался сквозь наш ослабевший огонь. Его бомба упала опять вблизи кормы. Взрывом корабль снова подбросило, корма почти полностью выскочила из воды, а нос с сильным креном на правый борт ушел в воду по самые клюзы. Палубу еще раз перекосило по всей длине, корпус зловеще затрещал. Мостик выскользнул у меня из-под ног.

Свист бомб, их разрывы, вой пикировщиков, рев воды - вся эта какафония теперь заглушала голоса немногих зениток. У нас оставались только 37-миллиметровые пушки. И вдруг все стихло. Бой, длившийся не более десяти минут, закончился так же внезапно, как и начался. По-прежнему синело бездонное небо, но вражеские самолеты ушли. На берегу в двух местах поднимались к небу тонкие струйки черного дыма - это чадили обломки сбитых пикировщи ков. Вблизи корабля (словно кто-то разбросал снежные хлопья по сине-зеленым волнам) плавали мертвые чайки...

В помещениях корабля погас свет. В полной темноте люди натыкались друг на друга. С кормы доносился рев воды, врывающейся через пробоины. Командир 5-й боевой части понимал, что прежде всего любой ценой надо дать кораблю освещение. По его приказанию опытный электрик старшина 1-й статьи Владимир Шпаков отсоединил поврежденные кормовые подстанции и ввел в действие аварийные установки. В коридорах, башнях, рубках - на всех боевых постах снова стало светло. И тут на меня обрушилась лавина очень однообразных докладов:

– В помещения дизелей прибывает вода!

– В котельном номер четыре - вода!

– Затапливает коридор командного состава!

– Вода поступает во второй, третий, четвертый артпогреба главного калибра!

Вода, вода, вода... Море атаковало крейсер.

– Складывается впечатление, - сказал мне по телефону Купец, - что повреждения идут по всей длине подводной части корабля.

Позже выяснилось, что инженер-механик был прав. Особенно пострадала корма. В средней и носовой частях крейсера разрушения оказались меньшими, но каждое из них само по себе было весьма серьезным. Все водоотливные средства приведены в действие. Работают все аварийные партии. А корабль между тем продолжает оседать на корму. Запас глубины под винтами, учитывая осадку крейсера, составлял уже не более метра. Еще несколько минут, и корма сядет на грунт. Единственное спасение - скорее уйти в море и таким образом получить возможность маневрирования при новых налетах вражеской авиации.

– Рубить швартовы! С якоря сниматься! Под тросы боцманская команда подложила чугунные балластины. Сверкнули на солнце топоры. Несколько ударов - и обрубленные концы упали в воду.

Опять минуты тревожного ожидания - в порядке ли носовой шпиль? Сумеет ли он выбрать наш единственный якорь? К счастью, все обошлось хорошо. Двигатель шпиля оказался неповрежденным. С полубака доложили:

– Чист якорь!

Крейсер дал ход. Но только мы отошли на глубокое место, как корма почти совсем скрылась под водой. "Красный Кавказ" тонул. Спасти его могли только нечеловеческие усилия сплоченного, стойкого экипажа, дружно отстаивающего родной корабль в любых условиях.

Как и следовало ожидать, опять появились самолеты- разведчики. Они не могли не определить, что крейсер сильно поврежден, имеет большой дифферент на корму. И очень скоро добивать нас прилетели бомбардировщики. Помня наш утренний урок, они на этот раз действовали осторожнее: заходили на бомбежку поодиночке. Это было нам на руку, поскольку отражать их атаки могли лишь 37-миллиметровые автоматы и пулеметы.

Эффективность огня резко снизилась. Однако зенитчики компенсировали это своей яростью. Как только фашист ложился на боевой курс, навстречу ему устремлялся сноп трасс. Бомбы падали, как правило, с недолетом. Но вот одна из бомб рванула вблизи борта. Вдруг вслед за взрывом непривычно завыла, словно сирена, правая кормовая турбина. У маневрового ее клапана стоял старший краснофлотец Василий Гончаров.