Чтение онлайн

— Мирные путники. Мы не желали встречаться с теми, кого только что сразил ваш товарищ. Нас всего четверо, и мы не не так сильны, как он, — девушка старалась смотреть иноземцу, который так хорошо говорил на их языке, прямо в глаза, но выдержать его взгляд оказалось выше ее сил.

— Вас четверо и вы воины. Если бы вы присоединились к каравану, то смогли бы помочь в этой беде.

— Обвиняешь нас в трусости?! — в гневе воскликнула Адзуса.

— Да, — спокойно ответил гемини, и прежде чем девушка успела выхватить меч из ножен, продолжил:

— С врагом покончено. Присоединяйтесь к каравану, я чувствую в вас угрозу и не могу позволить вам быть не на виду.

Тадакаши положил руку на плечо своей госпожи:

— Не стоит ссориться с этим человеком. Прошу вас, следуйте его просьбе.

— Просьба? Это был скорее приказ! — разъяренная Адзуса не спешила убирать ладонь с рукояти меча.

— Госпожа…

— Как знаете, вам решать, — беловолосый воин пожал плечами.

— Госпожа, прошу вас присоединиться к каравану! — продолжал умолять ее Тадакаши. — С ним мы в безопасности достигнем моря.

— Хорошо, — Адзуса смирилась и опустила руки. — Мы присоединимся к каравану и докажем, что не враги вам.

Гемини ничего не ответил и легко перепрыгнул через гребень холма, возвращаясь к своим. Путники последовали за ним.

— Кто-нибудь заметил, как он подошел к нам? — спросил Котаро. — Я смотрел на того мечника и не следил за ним.

— Мы все смотрели на того мечника, — Тадакаши был мрачен и собран, Адзуса заметила, что он старается не встречаться с ней взглядом. Ветеран и опытный воин чувствовал себя виноватым за то, что позволил столь опасному воину приблизиться к своей госпоже. Более несдержанный воин на его месте уже просил бы разрешения совершить самоубийство, но Адзуса знала, что ее отец взял с него слово защитить дочь любой ценой. Если он не справится, то пятно позора ляжет на всю его семью.

Их встречали чародей, охранники, так и не вступившие в бой, и несколько пожилых купцов. Адзусе сразу стало неприятно под их цепкими и оценивающими взглядами, но она ничего не сказала и решила сосредоточить свое внимание на чародее с двумя длинными мечами.

Он был яо, хотя и сильно отличался от ее народа. Слишком высокий и широкоплечий, под одеждой перекатываются стальные мускулы. И волосы его были слишком светлы. У Адзусы появилась мысль, что он яо лишь наполовину, один из его родителей мог быть гемини.

А еще он казался ровесником Котаро.

— Кого ты нам привел, Дженази? — громко и с задором спросил чародей-мечник, без стеснения рассматривая Адзусу. Правда, в его карих глазах было одно лишь восхищение, но девушке все равно стало неловко от слишком прямого взгляда.

— Всего лишь путников, учитель. Они попросили нас взять их с собой до самого побережья, — голос воина по имени Дженази был тверд и уверен, хотя сейчас его отношение к путникам разительно отличалось от того, каким оно было всего минуту назад.

— Вы ручаетесь за то, что они не опасны для нас? — настороженно спросил самый грузный из купцов.

— Да. Их мечи скорее станут помощью в вашем пути.

— Хорошо. Но охрана у нас уже есть, и мы заплатили за нее. Пусть эти люди едят то, что несут с собой, или пусть платят за нашу пищу! — это было последним словом торговца.

На долю секунды на лице Дженази возникла маска глубокого презрения.

— Я и мои люди не доставят вам проблем, — ответила Адзуса, соглашаясь с условиями купца.

***

И так они продолжили путь уже вместе с караваном. Правда, о том, чтобы им разрешили ехать на телегах, даже речи не шло, потому что дорога постепенно забирала вверх и волам все тяжелее становилось тащить груз. Им даже приходилось помогать торговцам и их слугам толкать повозки в особенно крутых местах, где флегматичные животные едва не рвали жилы, стараясь сделать лишний шаг. Дженази и его учитель, которого звали Кенсэй, в данной дорожной «забаве» принимать участие не торопились.

Адзуса, которая вызвалась помогать наравне с остальными вопреки протестам телохранителей, ощущала, как с каждой секундой в ней все сильнее закипает злость. Она еще могла понять неуважительное отношение двух воинов к себе, когда на традиционное приветствие последовал едва заметный кивок головы — они могли не знать традиций ее народа, но нежелание помочь в дорожных тяготах не объясняло даже естественное презрительное отношение воинов к торговцам, потому что сейчас все находились в одинаковых условиях, и помогать им значило то же самое, что помогать самому себе. Чем быстрее они выберутся на ровный участок дороги, тем лучше будет для всех.

— Благородные воины не привыкли работать руками? — произнесла Адзуса, не отпуская борт телеги. Правда, не для того, чтобы помогать остальным, а чтобы не упасть, потому что силы свои она явно переоценила.

Кенсэй посмотрел на нее так, словно только что заметил, в каком положении они находятся. И сразу стал рядом, уперся руками в телегу и она сразу стала легче. Настолько, что волы едва не рухнули на колени, когда груз за спиной сначала стал легче перышка, а потом еще и сам стал толкать их вперед. Кто-то из слуг торговцев упал, потеряла равновесие и сама Адзуса, но ее подхватил Дженази.

— Осторожнее, учитель.

— Тащатся, словно черепахи, — проворчал в ответ Кенсэй. — Напомни мне, почему мы еще идем с ними?

— Вы пообещали помочь им с охраной.

— Не я, Дженази. Мы.

— Помнится, я был против того, чтобы вы убивали тех несчастных сборщиков дорожной пошлины. Чем они провинились перед вами? Для этих земель платить за свободный проезд вполне нормальное положение вещей.

— Не люблю, когда на меня смотрят сверху вниз. Спесь местных феодалов не знает границ.

Адзуса сразу же записала эти слова на свой счет. А еще ее поразила манера общения Дженази с учителем. Он ставил ему в укор его поведение. Немыслимо.

— Разве вы не говорили, что местные обычаи похожи на обычаи вашей родины? — спросил у Кенсэя его ученик.

— Похожи. Но я родился на острове, а местные жители об океане разве что слышали. Не так ли, Адзуса?

— Наши предки пришли из-за моря, — ответила она. — Столетий назад.

— Мой народ живет на островах уже тысячи лет. Может быть, что какое-то из племен переселилось на материк. Их на Внешних Островах не счесть.