Гвардия Хаоса
Шрифт:
889 год был последним годом, когда его еще можно было назвать Гвардейцем Хаоса.
Эрта не сильно изменилась с тех времен. Даже несмотря на то, что была почти полностью разрушена во время войны: ее восстановили, сохранив уютную архитектуру прежних лет. Типичный городок для этих мест: белые стены, плоские крыши, арочные дверные и оконные проемы. Довольно широкие улицы — чтобы не мешать ветру гонять нагретый солнцем воздух. И полное отсутствие мостовых, даже на главной улице, из-за чего Эрта был довольно пыльным местом. Просто удивительно, что за сто лет эту проблему так и не решили.
На Дженази обратили внимание, едва только он показался на здешних улицах. Он не собирался отводить от себя любопытные взгляды — может быть, его кто-то узнает. Могут ли здесь быть агенты Стаи? Они помогут его поискам.
Бесцельные блуждания по городским улицам привели его к памятнику Чинкуэдо. Он осмотрелся по сторонам — и понял, что оказался на центральной городской площади. Всмотрелся в лицо изваяния. Что же, отдаленное сходство есть, хотя лицо Освободителя можно было высечь в камне с большей тщательностью. Дженази не хотел бы, чтобы памятник ему был создан с такой же провинциальной небрежностью.
Внезапно он услышал краем уха перешептывания, которые явно касались его, и чьи-то пытливые взгляды. Осмотрелся — и нашел взглядом двух мальчишек, достаточно далеко от себя, которые не сводили с него глаз и возбужденно обсуждали его внешность.
— Я тебе говорю, это он! — яростно доказывал тот, что повыше, тому, что пониже.
— Нет не он! — возражал тот, что пониже.
— Он! У него волосы белые и глаза фиолетовые! Совсем как в байках Диего!
— Да не он это! Ему тогда уже лет двести, люди столько не живут!
— Диего же живет…
— С Диего песок сыплется, и он нас со своими правнуками путает.
Мальчишки внезапно заметили, что на них смотрят, и испуганно смолкли.
Дженази жестом приказал им подойти. И когда они робко приблизились, продолжал грозно смотреть на них, пока тот, что пониже, не спросил, отчаянно запинаясь и указывая рукой на север:
— А это ваша статуя во-он там стоит?
— Статуя? — переспросил Дженази, глядя в указанном направлении и не найдя ничего, кроме стен зданий.
— Да, она за домами. Мы сейчас покажем, — ответил мальчишка повыше, схватил его за рукав и потянул за собой.
Через пять минут Дженази привели на небольшую площадь в жилом квартале, в центре которой высилась небольшая статуя. Вокруг постамента были разбиты клумбы и установлены лавочки с навесами, защищающими от солнца. Одна была занята — на ней сидел одинокий старик. Древний, иссохшийся, небольшого роста, с темной кожей и густыми седыми волосами. Но осанка у него была вполне прямая, а из-под седых косматых бровей сверкали яркие синие глаза. Он поглаживал пышную короткую бороду и что-то бормотал под нос.
Дженази прислушался.
— Дрянная тушенка… Ячмень столетний… Гнилая капуста… И никто не сказал, что интендант проворовался… А как скажешь? Он бы ему сразу голову с плеч… Жалко… Накормили Полковника, как пса цепного, а он и глазом не моргнул… Мы едим — и он есть, а что тут такого? Стыд, стыдоба… Он нас всех спас, а мы его — гнилой капустой… Стыдоба…
На старике была древняя военная форма, полностью выцветшая. Лет сто тридцать назад она была темно-зеленого цвета, который теперь превратился в светло-серый. Ткань обветшала, тут и там были видны небольшие заплатки и швы. На погонах, тем не менее, отчетливо проступали красные и золотые полосы старшины, а на груди ярко сияли отполированные награды — три ордена и пять медалей. Золото и серебро. И ни одной нашивки по ранению.
Дженази обошел статую по кругу, изучая детали. Широкоплечий детина с квадратным лицом, в плаще, волосы на затылке стянуты в хвост. Левая рука сжимает прямые ножны меча с небольшой круглой гардой; правая поднята на уровень груди, ладонь раскрыта и явно направлена в сторону некоего противника, приказывая остановиться. Грубые черты лица выражают только непоколебимую уверенность и решительность, при виде тяжелой квадратной нижней челюсти сам по себе начинает ныть кулак — тело само заранее предупреждает, что с этим человеком шутки плохи.
Табличка с именем изображенного человека находилась за спиной старика, так что Дженази пока не мог прочесть имя. Но уже сильно сомневался, что кто-то соизволил увековечить в камне его скромную особу. Тем более, что портретное сходство банально отсутствовало. Он никогда не носил длинные волосы. Хотя…
Старик заметил его сразу, как только он подошел к статуе, но только сейчас внимательно всмотрелся в его лицо — и внезапно резко встал, щелкнув каблуками до блеска начищенных сапог и вытянувшись по струнке, приложив ладонь к козырьку своей древней солдатской фуражки.
— Здравия желаю, товарищ полковник! — произнес он четким громким голосом — и покачнулся, заваливаясь на бок. Дженази не дал ему упасть и аккуратно усадил обратно на лавочку, ощущая под пальцами только дряхлое высохшее тело. Судя по военной форме и наградам, старику было не меньше ста сорока лет, и время не пощадило его. Прожить так долго он смог благодаря тому, что его мистическая способность принадлежала к силовому типу — люди из этой категории жили в полтора-два раза дольше, даже если обладали незначительными запасами мистической энергии. При условии, что их способность была пробуждена, конечно.
— Вольно, старшина, — Дженази сел рядом с ним, и грозно нахмурившись, одним только взглядом отогнал глазеющих на них мальчишек.
Он вспоминал. Не так много людей в этом мире могли знать его как полковника Освободительной Армии Чинкуэдо. И еще меньше — дожить до этих дней. Внешность старика ни о чем ему не говорила, но стянутые в хвост волосы статуи напомнили об одном эпизоде времен войны за Судо. Это было в 879 году, под Такеной. Он уже забыл, какой именно батальон сдерживал мощнейшую контратаку лояльных Небесным Городам сил противника, но точно помнил, что прибыл тогда вовремя.
135 лет назад, предместья Такены, республика Круу.
Лоялисты прорывались. Больше трех часов продолжался артобстрел позиций 84-го полка Пятой Освободительной Армии Чинкуэдо, противник методично равнял с землей укрепления, уничтожал бронетехнику и артиллерийские и минометные расчеты. Основной огонь велся по окопам третьего батальона, и к концу артподготовки из пятисот человек уцелела едва ли четверть. Батальон оборонял пологий склон скалистого холма, поросшего колючим кустарником, и пока высота находилась под контролем сил Освобождения, правительственная армия республики Криа не могла войти в Такену. Особенности рельефа местности не позволяли лоялистам провести танковое наступление, и чтобы обеспечить пехоте успешный штурм, откомандированный Небесными Городами офицер приказал не жалеть снарядов.